Читаем Дженни Герхардт полностью

– Честное слово, не знаю, Летти, как ответить на твой последний вопрос, – сказал он. – Иногда я думаю, что люблю ее, иногда начинаю сомневаться. Буду с тобой совершенно откровенным. Я никогда еще в своей жизни не был в таком странном положении. Я так тебе нравлюсь, а сам… ну, не стану говорить, что я на твой счет думаю, – улыбнулся он. – Но все равно буду откровенен. Я не женат.

– Так я и думала, – вставила она, когда он умолк.

– А не женат я потому, что так до сих пор и не смог решить, что мне делать. Когда я впервые встретил Дженни, то подумал, что это самая обворожительная девушка из всех, что я когда-либо видел.

– Это многое говорит о моей собственной тогдашней привлекательности, – вмешалась его визави.

– Если хочешь все услышать, не перебивай, – улыбнулся он.

– Скажи мне только одно, – потребовала она, – и я не буду. Это было в Кливленде?

– Да.

– Я об этом слышала, – заметила она.

– В ней было нечто такое, что…

– Любовь с первого взгляда, – снова вставила Летти, чувствуя себя глупо. Но у нее сильно саднило сердце. – Понимаю.

– Ты дашь мне рассказать?

– Прости, Лестер. Иной раз не получается удержаться.

– Короче говоря, я потерял голову. Я думал, что она прекрасней всех на этом свете, пусть и не вполне моего круга. У нас демократическая страна. Сперва я решил, и в этом заключалась моя ошибка, что она просто могла бы быть со мной, а потом… ты и сама знаешь. Я не ожидал, что все окажется настолько серьезно. Я никогда раньше не был влюблен ни в одну женщину, если не считать тебя, но – буду честным – я не знал, хочу ли на тебе жениться. Мне казалось, я вообще не хочу вступать в брак, не желаю себя никак связывать. Из своих наблюдений я кое-что знал о женатой жизни. Вот и сказал себе, что она просто будет со мной, а потом, когда все немного утихнет, мы разойдемся. Я о ней позабочусь. Особо переживать не стану. И она тоже. Ну, ты понимаешь.

– Понимаю, – отозвалась его исповедница.

– Ну и, видишь ли, Летти, вышло совсем иначе – и я на этот счет одновременно и жалею, и не жалею. У этой женщины необычный характер. Она обладает неизмеримым количеством чувств и эмоций. Она не образованна в том смысле, который мы в это слово вкладываем, но у нее есть природные утонченность и такт. Она – хорошая хозяйка, идеальная мать, самое любящее создание на свете. Ее любовь к матери и отцу – своего рода образец. Ее любовь к дочери – это ее ребенок, не мой – совершенна. У нее нет достоинств, свойственных успешной светской женщине. Она не блещет остроумием, не способна участвовать в оживленной беседе. И думает, на мой взгляд, довольно медленно. Некоторые из ее существенных мыслей никогда не показываются на поверхности, но ты чувствуешь, что она думает и что она чувствует.

– Ты очень к ней щедр, Лестер, – сказала Летти.

– Я не могу иначе, – ответил он. – Это замечательная женщина. Но после всего сказанного, Летти, иной раз я думаю, что меня держит лишь жалость.

– Не будь столь уверен, – ответила ему она.

– Мне многое пришлось пережить. Что мне нужно было сделать, так это с самого начала на ней жениться. С тех пор было столько всяческих осложнений, столько споров и ссор, что я начал выходить из себя. Как я тебе не так давно говорил, теперь я толком не знаю, что и думать. Отцовское завещание все сильно запутало. Если я женюсь на ней, то потеряю восемьсот тысяч, а на самом деле, после реорганизации компании в трест, куда больше. Правильней будет сказать, два миллиона. Если я на ней не женюсь, то примерно через два года потеряю вообще все. Конечно, я могу лишь сделать вид, что ее оставил, но я не намерен лгать. У меня не получится этого сделать, не оскорбив ее чувств, а она все делала ради меня. Прямо сейчас, в эту минуту, я не могу решить сердцем, хочу ли ее оставить. Честное слово, не знаю, какого черта мне сейчас делать.

Лестер задумчиво глядел на нее, витая мыслями где-то далеко.

– Что же за неподъемную проблему ты на себя взвалил? – вопросила Летти, глядя в пол. Несколько мгновений стояла тишина, потом она встала и положила ладони ему на голову, круглую и тяжелую. Ее желтое шелковое домашнее платье, слегка надушенное, коснулось его плеча. – Бедный Лестер, – произнесла она. – Ты и в самом деле завязал себя узлом. Но это гордиев узел, дорогой мой, его придется разрубить. И сделать это предстоит тебе. Отчего бы не обсудить все это с ней так же, как сейчас со мной, и не понять, что она по этому поводу чувствует?

– Мне это представляется слишком жестоким, – ответил он.

– Но тебе надо что-то делать, Лестер, дорогой, – настаивала она. – Нельзя просто плыть по течению. Ты крайне к себе несправедлив. Честно говоря, я не советовала бы тебе на ней жениться, и это я говорю не ради себя самой, хотя я с радостью бы тебя приняла, пусть ты даже от меня и отказался. Буду абсолютно откровенна, придешь ты когда-то ко мне или нет – но я люблю тебя.

– Знаю, – спокойно сказал Лестер, вставая. Он взял ее за руки и внимательно вгляделся в ее лицо. Потом отвернулся. Летти помолчала, переводя дыхание. Этот его поступок привел ее в полное замешательство.