Кэш – трубач, который сидел шесть месяцев по статье за бродяжничество и наркоманию, был высокого роста, худющий молодой человек в темных очках и с небрежной эспаньолкой. Он ходил в ботинках на толстой микропорке, носил дорогие рубашки из верблюжьей шерсти, и кожаную куртку, подпоясанную ремнём. При ближайшем рассмотрении его прикид тянул на сто долларов. Деньги добывала его старушка, а Кэш успешно тратил. Когда я с ним повстречался, он был практически на нуле. Говорил: «Ну липнут ко мне женщины. А я плевать на них хотел. Единственное, от чего по настоящему тащусь, когда дую на трубе».

Кэш оказался пробивным джанковым халявщиком. Делал так, что ему было трудно отказать. Одалживал мне маленькие суммы – не соизмеримые с его обычными расходами на джанк – а потом заявлял, что отдал мне все свои последние деньги, и теперь ему не хватает на кодеиновые пилюли. Сказал, что слезает с джанка. Когда он приехал в Мехико, я отдал ему пол грана Эмми. Вмазавшись, он конкретно отъехал. Я догадываюсь, что продукт, который теперь продают в Штатах, бодяжат даже ниже уровня Люпитиных пакетиков.

После этого он стал заявляться каждый день и клянчил на «полдозы». Или разводил на джанк Старого Айка, который патологически не мог завернуть кого нибудь с ломкой. Я сказал Айку, чтобы тот окончательно его отвадил, и объяснил Кэшу, что мы с Айком не завязаны в джанковом бизнесе. И уж конечно, Айк не будет мутить за просто так с первым встречным. Короче, мы не благотворительное общество Белого Порошка. С тех пор Кэша я видел только мельком.

Глава 45

В Штатах пошла мода на пейот, который ещё не попал под закон Харрисона. Его покупают у торговцев лекарственными травами, выписав по почте. Я никогда пейот не пробовал и спросил Джонни Уайта, можно ли затариться им в Мехико.

– Конечно, – ответил тот. – Здесь всё это продаёт один торговец травами. Кстати, он всех нас приглашал к себе домой на пробу. Хочешь, присоединяйся. Собираюсь выяснить, есть у него достойные продукты, которые я смогу захватить в Штаты на продажу.

– А почему не взять с собой пейот?

– Не сохранится. Сгниет или засохнет в считанные дни и потеряет свою силу.

Когда мы пришли к этому торговцу, он вынес к столу вазочку с пейотом, терку и банку с чаем.

Пейот – небольшой кактус, у которого годится в употребление только верхняя часть, так называемые бутоны. С бутонов снимают кожицу, размельчают на терке, пока растительная масса не станет похожа на салат из авокадо. Обычная доза для начинающего – четыре бутона.

Пейот обильно запили чаем. Несколько раз я чуть не подавился, но в итоге всё доел, и удобно расселся, ожидая результатов. Торговец притащил какую то пыль, заверяя, что она действует вроде опия. Джонни скрутил сигарету этой дури и пустил по кругу. Пит с Джонни воскликнули в один голос:

– Чума! Это нечто!

Немного выкурив, я почувствовал легкое головокружение, в горле запершило. А Джонни купил немного этой отвратительно пахнущей пыльцы, намереваясь впаривать её, в скором времени, отчаявшимся штатовским хипстерам.

Через десять минут мне стало от пейота хреново. Все вокруг говорили: «Держись, старый». Я продержался ещё десять минут, а затем направился в клозет, надеясь спустить всё в унитаз, и не смог сблевать. Мое тело свело в судорожной спазме, но пейот принципиально не вылезал. Или же окончательно закрепился в организме.

В конце концов, с неимоверным трудом, пейот нехотя вырвало плотной массой, походившей на слипшийся комок волос в раковине. Если бы я мог представить себе весь этот физиологически неприятный процесс, то не тронулся бы с места. И тут меня стало медленно накрывать.

Кайф пейота чем то похож на бензедрин. Не можешь заснуть, зрачки расширяются. И всё становится похожим на сам кактус. На обратном пути я вёл машину, где сидела ещё супружеская чета Уайтов, и Кэш с Питом. Ехали к Кэшу в Ломас. Джонни неожиданно закричал:

– Эй, смотрите, там на насыпи, вдоль дороги… Похоже на кактус пейот.

Я обернулся посмотреть, а в голове мелькнуло: «Что за чертовски глупая идея. Люди могут убедить себя в чём угодно». Однако предмет действительно напоминал кактус. И всё, на что я обращал свой взор, его напоминало.

У всех нас под глазами набухли мешки, губы разнесло, видимо из за действия наркотика. Мы стали внешне походить на настоящих индейцев. Остальные заявляли, что чувствуют себя будто в первобытном состоянии, валяются на траве, и пытались имитировать характерные, как они полагали, индейские телодвижения и артикуляцию. Я же не чувствовал ничего экстраординарного, кроме кайфа, схожего с Бенни.

Зависнув на всю ночь у Кэша, трепались и слушали его пластинки. Кэш рассказал мне о нескольких чуваках из Фриско, которые с помощью пейота слезли с джанка.

– Похоже, после того, как они стали закидываться пейотом, их к джанку больше не тянет.