Читаем Джанки. Гомосек полностью

Когда я забил на суд и покинул Штаты, гонения на джанк, казалось, вступали в новую и особую, по своей нетерпимости, фазу. Уже отчётливо проявились первые симптомы общенациональной истерии. Луизиана приняла закон, согласно которому наркоманы считались преступниками.

Но пока не определены условия (Что и Когда), пока не дана точная формулировка юридического термина «наркоман», не требуется доказательств вины, пусть даже явно попадающих под действие закона, сформулированного таким образом. Нет доказательств, и соответственно, нет судебного разбирательства. Это полицейское законодательство штата делало уголовно наказуемым сам образ жизни человека. Другие штаты стремились превзойти Луизиану в формах юридических извращений. Я понимал, что возможность избежать наказания тает для меня с каждым днём по мере того, как анти джанковские настроения перерастают в параноидальную, навязчивую идею национального масштаба, сравнимую с антисемитизмом в нацистской Германии. Так что я на всё забил, и решил постоянно жить вне Соединенных Штатов.

Находясь в безопасном Мехико, я с интересом наблюдал как разворачивается анти джанковая компания. Читал о подростках наркоманах и о Сенаторах, требовавших смертной казни для торговцев наркотиками. Мне это резало слух. Какой идиот хочет видеть молодняк среди своих покупателей? У них никогда не хватает денег, они всегда раскалываются на допросах. Когда их родители узнают, что любимые чада сидят на джанке, то немедленно бегут в полицию. Я полагал, что либо у всех Штатовских барыг коллективно поехала крыша, либо подростковая наркомания выросла настолько, что раздула и без того отрицательное к джанку общественное мнение к принятию новых карательных законов.

Хипстеры беженцы разрозненными кучками прибывали в Мехико. «Шесть месяцев за следы от уколов, согласно закону против бродяг и наркотов в Калифорнии». «Восемь лет за шприц в Вашингтоне». «От двух до десяти за продажу в Нью Йорке». Каждый день в мое обиталище покурить траву заваливала компания молодых хипстеров.

Кэш – музыкант, игравший на трубе. Пэт, здоровенный блондин, который мог бы с успехом позировать на постер образцового «Американского Мальчика». Джонни Уайт, приехавший с женой и тремя детьми, выглядевший как обыкновенный средний молодой американец. И Мартин, темноволосый, привлекательный парень итальянского происхождения. Ни одного цивила. Хипстеры стали андеграундом.

Я выучил новый хипстерский жаргон: «шмаль» вместо травы, «повинтить» вместо повязать, и «клёво», всеобъемлющее слово, обозначавшее всё, что тебе нравится, или относившееся к ситуации не сопряженной столкновением с законом. А всё, что тебе не по кайфу, считалось «лажей». Слушая этих персонажей, я получил полное представление о нынешней ситуации в Штатах. Государство полного хаоса, где никогда не знаешь, кто есть кто, и на чьей ты стороне. Олдовые джанки, помнится, поучали: «Если хоть раз увидишь, как тот или иной человек колет себе в вену, можешь быть уверен, он не Федеральный агент».

Теперь эта старая заповедь сыграла в ящик. Мартин рассказал мне следующее: «На них якобы случайно выходит один мужик, и говорит, что у него ломка. Называет имена некоторых друзей из наших во Фриско. Так что те двое чуваков сажают его на Эйч, и он спокойно торчит с ними неделю. А потом их всех берут. Меня бог миловал, когда это случилось. С тем мужиком было общаться в лом, да я тогда на Эйче и не зависал. А адвокат тех двоих, которых повинтили, выяснил, что мужик в натуре Федеральный наркоагент. Не стукач, а агент! Даже узнал его имя».

А Кэш, в свою очередь, поведал о случаях, когда два хипа вмазывались вместе, а потом один из них предъявлял другому полицейское удостоверение.

– И как их можно распознать? – риторически вопрошал Кэш. – Я имею в виду, что эти парни тоже хипы. Выглядят также, как ты и я, с одной маленькой разницей – они работают на Дядю.

И теперь, после того как в «Отделе по Борьбе с Наркотиками» вбили себе в голову, что они обязаны засадить всех наркоманов Соединенных Штатов, им требуется расширение штата агентов. И не просто агенты, а различные типы агентов. Тоже самое творилось во времена сухого закона, когда в Департамент Государственных Сборов хлынул нескончаемый поток бродяг и аферистов. Только теперь в Департаменте ошиваются агенты наркоманы, выбивая для себя даровой джанк и юридическую неприкосновенность. Прикинуться наркоманом практически невозможно. Наркоманов на мякине не проведешь. И торчкам агентам приходится всячески скрывать привыкание, а возможно, их просто терпят за хорошие результаты. Агент, который вынужден покупать или садиться, относится к своей работе с особым рвением.