Читаем Дым под масками полностью

Сверху раздался мерный шум винтов. Штефан знал, что так шумит – опускающийся дирижабль.

«Люди не посмеются, Хезер, – подумал он, пытаясь урвать глоток теплого, пропахшего потом и снегом воздуха в напирающей толпе. – Сейчас вообще не останется никаких людей».

Он по-прежнему ничего не видел – площадь укрывала неестественная, непроницаемая чернота. Только чувствовал – руки, ставшие неожиданно грузными и жесткими тела, пальто и куртки, то проскальзывающие мимо, то шершаво вжимающиеся в кожу.

Слышал хриплое, панически учащающееся дыхание, а еще запахи – пота, парфюма, пороха и гари, едкой, ядовитой гари, валящей из вздыбленного механизма под хрупкой палубой.

Люди не могли бестолково метаться – было попросту некуда. И они почти организованно, почти послушно, шли вперед, подгоняемые выстрелами с крыш. Они кричали, иногда кто-то падал. Штефан узнавал об этом, наступая на что-то мягкое и стонущее, лишающее равновесия. Все, о чем он думал в эти моменты – если упадет – наступят и на него. В полном хаосе звуков и текстур чувствовалась организованная обреченность движения.

Бежать было некуда. Может, если бы люди развернулись и бросились под пули – большинство бы выжили. Укрылись во дворах, растеклись по городу и поблагодарили бы Спящего за хороший Сон.

Может, если бы это произошло завтра или через пару дней – люди бы так и поступили. Достаточно озверев, ощутив достаточно свободы, кто-то обязательно нашел бы в себе силы расстаться ради нее с жизнью и повести за собой остальных. Но это случилось сегодня, когда люди, воодушевленные взрывами и песнями, впервые вышли на улицы.

Как жаль, что Томас так и не раскрыл ему секрет фокуса с исчезновением.

Шорох винтов над головой становился все отчетливее. Еще немного – и маленький патрульный дирижабль опустится достаточно низко, чтобы люди в гондоле могли начать стрелять. Интересно, кто помогал дирижаблю спуститься?

Это была правильная мысль, но сосредоточиться на ней он не успел.

Штефана с размаха приложили лицом о ледяные прутья ограды. Он не почувствовал боли – только холод, не заглушенный истерическим стуком шестеренок в голове.

Люди напирали, и ему под ребра уперся кованый лепесток. Если бы не толстое пальто и куртка… Кто-то оттолкнул его, и толпа – скованные движения плеч, недовольно переступающие ботинки – сомкнулась, отделив его от ограды. В плечо ударила жесткая подошва – люди начали перелезать забор.

Носок сапога – на этот раз узкого, злого – ударил по носу. По лицу хлестнул мокрый подол.

Сверху раздался вибрирующий тонкий крик и отчетливый влажный хруст – кто-то сорвался в темноте и напоролся на пики.

Следом послышалось несколько глухих ударов, брань, а затем – снова крики. Штефан решил, что кто-то сорвался с забора и упал назад, на людей. Возможно, на штыки. Или на, чтоб их, грабли.

Люди замерли. Давка усиливалась, но на забор больше никто не лез.

Пока.

Штефан сделал шаг назад и начал раздеваться. Сделать это в нарастающей давке было нелегко, рукава путались, а пуговицы постоянно выскальзывали из пальцев. Проклятые пуговицы, кто придумал эту дрянь. И пришиты накрепко – не оторвать.

Скинув куртку, пальто и пиджак, он с трудом выпутался из свитера, а потом, позволив толпе снова прижать себя к забору, начал медленно сползать вниз.

Там, под забором, не было фундамента. Был зазор, пролезть в который мог только весьма субтильный человек. Хезер бы точно смогла.

Если бы ее раньше не затоптали, как того ослепшего мальчишку.

Первый удар пришелся под ребра. Если сейчас люди все-таки бросятся перелезать забор, и он просядет – ему конец.

Сдирая кожу, он медленно, изо всех сил стараясь не делать губительных резких движений, двигался туда, в восхитительную снежную пустоту двора перед госпиталем.

За первым ударом последовал второй, третий, а потом кто-то тяжелый, в ботинках с ребристой подошвой, наступил на его плечо, намертво пригвоздив к истоптанной грязи.

– Ты!.. – выдохнул Штефан, наконец дернувшись. Потом еще и еще, уже не обращая внимание на кровь, растекающуюся по исцарапанной груди и густую нарастающую боль в местах ударов.

Так и должно было быть – люди помогали ему пролезть под проклятым забором, просто пытаясь освободить лишний волосок пустого пространства. Только очень уж злой получалась их помощь.

Все заняло не больше тридцати секунд, хотя Штефану и казалось, что прошло не меньше часа. Новая очередь выстрелов, с крыш и дирижабля, раздалась как раз когда он выскользнул на ту сторону и, загребая исцарапанными ладонями снег, откатился от щели.

И люди все-таки полезли на забор.

…