Читаем Дым и зеркала полностью

Угадайте с трех попыток, что убивает людей в бальном зале. Первые две не считаются.

Кто-то открыл газовые рожки. Поскольку все виновные в трагедиях обычно присутствовали при смертях, Тони был готов поспорить, что этот кто-то запер на засов эти двери и вернулся в бальный зал через дверь для прислуги, заперев ее за собой на ключ. Хотя едва ли это имело значение.

Бальный зал, полный мертвых людей. Неудивительно, что он был таким мощным.

А в его времени двери оставались открытыми.

Музыка снова началась, хотя едва ли она опять была живой. Другие проигрыши останавливались с наступлениями смерти. Эта продолжалась.

Оно пошло заново или мертвые начали танцевать? Учитывая все произошедшее за ночь, он скорее готов был поверить во второе.

Тони стоял перед дверьми как в свое время, так и в проигрыше — он установил, что перемещение не зависит от времени, еще в теплице. И это было хорошо, потому что сейчас нельзя было сомневаться. Закрыв глаза, чтобы не отвлекаться, он представил открытые двери, поднял руку, произнес семь слов и потянулся.

Двери уже закрыты, настаивала его память.

Да, но если бы это было просто, то все бы уже этим занимались.

Тони снова услышал, как люди смеются и разговаривают, но ему не показалось, что им весело. Хотя он не мог разобрать слов, но в голосах звучали пронзительные нотки, как если провести по классной доске ногтями, в смехе звучало отчаяние. Теперь было уже не шагнуть, шагнуть, скользнуть, а шаркнуть, шаркнуть, проволочить ноги.

Он шагнул вперед.

Что-то задело его бедро.

Что-то из его времени, потому что ничто в проигрыше не могло к нему прикоснуться.

О черт!

Рука. Слова. Потянуться!

Он открыл глаза как раз, когда захлопнулись двери. Как раз, чтобы увидеть, как бледная, серая как у трупа рука отдергивается от фартука Брианны. Почти знакомый символ засветился золотом на дереве.

Младшая дочь ЧБ повернулась и уставилась на него, слегка прищуриваясь из-за света фонаря за его спиной.

— Я хотела потанцевать! — взвизгнула она и пнула его в голень.

— Брианна! — Зев проскочил мимо него. — Все хорошо?

— Я хотела потанцевать, а он закрыл дверь!

— Тони не мог закрыть дверь, он был слишком далеко. — Зев ухватил ее за запястье и отвел руку от латунной дверной ручки. — И тебе там не понравилось, там… — Он покосился на Тони. — Много мертвых людей?

Тони кивнул.

— Я хочу посмотреть на мертвых людей!

— Нет, не хочешь.

— Хочу!

— Том…

— Том скучный, он лежит, и все! — Она скрестила руки. — Я хочу посмотреть на противного мертвого ребенка или я хочу пойти туда и потанцевать с мертвыми людьми!

— Давай, мы…

— Нет!

— Сыриха! — Даже странной акустике этого дома не удалось приглушить голос Эшли. — Немедленно тащи свою тощую задницу обратно, или я расскажу маме, что ты повесила в Интернет ее фотки в нижнем белье!

— Неправда!

— И что?

Брианна выдернула руку из хватки Зева и бросилась мимо Тони обратно в холл. Тьма между двумя фонарями казалась ей менее важной, чем месть систре.

— Я тебе язык вырву, Эш!

— Они очень милые дети, — пробормотал Зев, проходя мимо него.

— Конечно. — Тони обернулся и увидел Ли, стоящего за ним с фонарем. — Зев думает, что они милые дети, — сказал он, не найдя ничего лучше.

— Это потому что Зев любит детей. И Зев никогда не брал стойку, которую они сломали, не прилипал потом к ней, благодаря тому, что кто-то вылил на нее полтора тюбика клея, и не видел потом свою фотографию в газетах, на которой он размахивает полутораметровым крестом в отделении неотложной хирургии.

— А фотка была хорошая.

— Это не особо утешает. — Ли посмотрел мимо Тони на двери бального зала. — Я все еще слышу музыку.

— Да, я тоже. — Хотя она была тихой и отдаленной. Размытой. — Нам надо возвращаться.

Он так и не понял, что короткая тишина последовала после его предложения.

— Точно. — Ли развернулся, когда Тони поравнялся с ним, и пошел рядом. — Тони, как ты думаешь, почему я слышу ребенка?

Он спросил так, будто у него было предположение. Будто он знал и хотел, чтобы Тони подтвердил его подозрения. Неужели он начал вспоминать тени?

— Почему мы с Маусом, Кейт и Хартли? А, ну и ты… конечно.

Пауза смущала.

Почему «конечно» я?

Никто из захваченных тенями не помнил об этом, и Арра стерла воспоминания всех присутствующих при последней битве. Ли спрашивал так, будто верил, что у Тони есть ответы, которые он просто не хочет говорить. Если захваченные тенями были более восприимчивы к тому, что на них насылал дом, то могло ли это значить, что дом восстанавливал их воспоминания?

— Почему ты спрашиваешь?

— Прошлой весной у Мауса, Кейт и Хартли тоже случились провалы в памяти вроде моего. Со мной произошла… случайность на съемочной площадке. И с тобой тоже. Я подумал, что это может быть связано.

— Может быть. — Это казалось безопасным ответом.

— Я почти уверен, что Мэйсон тоже все это слышит. Помнишь этого его друга, который приходил на площадку до утечки газа?