Читаем Дым и зеркала полностью

— Но ты знал, что он умрет! — У Бренды сузились зрачки. Без Брианны, за которую можно было ухватиться, она с трудом держала себя в руках.

— Я не…

Она указала на него дрожащим пальцем.

— Ты пытался его остановить!

— Да, потому что все остальное, что врезалось в окно, разбилось или сломалось. — Ему это казалось логичным объяснением. Возможно, при данных обстоятельствах «логично» было неподходящим словом, но опыт подсказывал ему, что сверхъестественные вещи тоже следуют законам логики.

— Ладно. Хорошо. И что делать теперь?

В отблеске от пламени свечи она выглядела несколько безумно. Тони надеялся, что все дело было именно в свече. Прежде чем он придумал менее провокаторский способ сказать: «Понятия не имею», Эми заявила:

— Серебро.

— Хай-хо, — пробормотал Мэйсон.

— Ему на глаза! — Эми отдала свою свечку Зеву и сняла одно из своих колец. — Надо положить серебро на глаза Тому, — возвестила она, подняв кольцо так, чтобы от него отразился свет, — и его дух не восстанет.

Ему показалось или тени, собравшиеся вокруг круга из свечей, и правда стали темнее?

— Как это старо.

Эми вздернула подбородок и вызывающе указала на Мэйсона.

— Так, а у тебя какие идеи?

Разве Карл не стал плакать громче? Пронзительнее?

— Что-то, чего я не нахватался из двд-записей «Секретных материалов»?

— Да иди ты! Крис Картер был серфингистом-фантазером, а это проверенный, старый как мир ритуал. — Она сняла второе кольцо и опустилась на колени у брезента. — Да, Тони?

Кто-то стал ходить в библиотеке?

— Тони?

Он подпрыгнул, когда Ли прикоснулся к его руке. Разве он не должен быть в нескольких метрах от меня?

Он передвинулся, кретин.

И все снова на него пялились. Отлично.

Зев нахмурился:

— Ты чего?

— Нет, ничего. Просто. — Неважно. Все и так плохо, не стоит пугать их еще больше. — Думаю, это хорошая идея. С серебром. Эми все о нем знает. Об этом. В общем, так.

Теперь глаза закатил Мэйсон.

— Как все понятно.

— Не сбивай, — тихо прошептал Питер. — Эми, давай.

— Знаете, что было бы круто? — спросила Эшли, когда Эми ухватилась за край брезента. — Если бы она это отдернула, а Том открыл бы глаза. Широко-широко.

Эми замерла. Все присутствующие подумали о такой возможности.

Волоски на шее у Тони встали дыбом, когда эмоции накалились до предела и начали грозить перейти во что-то еще. Что-то, с чем никому не хотелось оставаться запертым. А если точнее, что-то еще, помимо уже имеющегося, с чем никому не хотелось оставаться запертым.

— А мы разве уже не использовали этот фокус с глазами в шестой серии? — неестественно громко спросил он. — И еще в одиннадцатом.

— Такое клише, — кивнул Сордж. — И я об этом говорил.

— Это был вполне действенный способ заставить зрителя нервничать, — устало заспорил Питер, с видом человека, который уже это сто раз объяснял.

Кинооператор впечатал большой палец в мягкий воск сверху свечи.

— В первый раз — может быть.

— А второго раза и не было, на самом-то деле, — напомнил Питер. — Только в голове у Ли. В смысле, в голове у Джеймса Тэйлора Гранта.

— И почему мы это сделали?

— Почему? — И на одном дыхании, — Брианна, хватит пинать труп.

— Почему в голове Джеймса Тэйлора Гранта?

— Ты знаешь почему; потому что у него были галлюцинации.

— Нет. — Сордж покачал головой. — Все равно непонятно.

— Это было шесть серий назад.

— А еще одиннадцать!

— Вот, у тебя было достаточно времени, чтобы с этим смириться.

— И все-таки…

— Ой, ради бога! — Эми откинула угол брезента и быстро положила кольца на закрытые глаза Тома.

Тони выдохнул, когда Эми снова прикрыла тело. Он даже не помнил, чтобы задерживал дыхание. Справа от него раздался тихий звук. Тони слегка повернул голову и увидел, как Ли показывает ему большие пальцы в знак понимая того, что ничто так не разряжает атмосферу, как творческие споры, начатые в тысячный раз.

А потом Ли поднял руки повыше, закрыв ими уши. Маус крякнул. Кейт ругнулась. Тони поборол желание сделать и первое, и второе, и третье, и только стиснул зубы. Все мускулы в его теле напряглись. Загорелся свет, и плач Карла — который затих некоторое время назад, так что спор Сорджа и Питера звучал в тишине, — превратился в крики ужаса и боли.

К счастью, пламя было сильное, а ребенок — маленьким.

Негромкий женский голос, напевающий вдалеке колыбельную, стал более четким, когда визг прекратился. Но, судя по всему, только Тони ее слышал. Да и то, скоро все заглушили пронзительные требования Брианны отпустить ее.

— Я хочу посмотреть на ребенка!

Она пыталась вырваться из рук Зева, колотя его кулачками по плечам. Но он держал ее слишком близко, чтобы дать ей место для замаха. И слишком близко, чтобы она могла воспользоваться ногами, как заметил Тони. Умно, учитывая, что Зев стоял на коленях. Тони сомневался, что под джинсами он припрятал чашку для защиты. По крайней мере, пока они встречались, чашки не было.

— Пусти! Пусти! Пусти!

Зев что-то прошептал ей на ухо, Тони не расслышал, что именно.

— Потому что Тони сказал, что это жутко. И я хочу посмотреть!