Джоэль² знал, что у жены были от него тайны. И не только потому, что того требовала ее работа. Однако он понятия не имел, какой глубоко сокрытой и мрачной может быть эта ее вторая жизнь. Всякий раз, как она была отчужденной или рассеянной, ее сознание уходило в собственную личную Геенну. Пока он решал, что приготовить на ужин или какой фильм посмотреть, она боролась за будущее человечества. Неудивительно, что в последний год они начали отдаляться друг от друга.

– Не смей говорить о потере людей, bruja, – сказала Даниэла. – На твоих руках кровь моей дочери!

– А моя – на руках твоей дочери! – парировал Джоэль².

– Древо жизни священно для всех, – просипел Роберто. – Не нам срывать или менять его плоды. Создавать другого человека, – укорил он Сильвию, – значит захватывать место бога. Этого нельзя делать!

– Не согласна! – заявила Даниэла. – Эта bruja совершила desgraciado[52] и сделает это снова. – Она погладила Сильвию по щеке. Фелипе оттянул голову Сильвии, чтобы женщина могла ее ударить, но Даниэла только осторожно убрала с ее глаз волосы. – Она вернет нам нашу дочь, mi amor.

Чеховское ружье

– ХВАТИТ! – ГОЛОСОВЫЕ ИМПЛАНТАТЫ РОБЕРТО НЕ справлялись с его истошным криком, и тот перешел в треск статики. – Выбрось из головы эту ересь, Даниэла.

– Но в этом и есть хитрость, муж мой. Мы не будем участвовать в кощунстве. – Она повернулась и посмотрела на Сильвию. – За нас это сделает она.

Джоэль² посмотрел на жену. Та старалась выдержать его взгляд, но то и дело опускала глаза, не в силах видеть свой позор, отраженный в его зрачках. Опасаясь, что любые его слова могут подтолкнуть террористов к новому насилию, он решил молчать, что для него было совершенно нетипично.

Роберто схватил костлявой рукой жену за предплечье и придержал ее.

– Подстрекать к кощунству – значит участвовать в нем. Наша дочь мертва, mi amor. Мне это так же больно, как тебе. Мы не должны пятнать святость…

– Лицемер! – выкрикнула Даниэла. – Разве каждый из вас в субботу не отвязывает быка или осла, не выводит из хлева, чтобы напоить? Что же, не следовало в субботу освобождать ту женщину, дочь Авраама, которую на восемнадцать лет связал сатана? Это Евангелие от Луки, глава тринадцатая, муж мой, – сказала Даниэла, высвобождая руку.

– Я знаю писание, жена. Ты смеешь сравнивать наши труды с трудами Господа? Перед нами аят. Джоэль и Сильвия Байрам уничтожат «Международный транспорт», обнародовав правду. Зачем отказываться от этого плана ради отлетевшей души? Посмотри на этот пустой сосуд перед нами. Он не человек, а марионетка. А кукловод – его жена. Вот что должен узнать мир. Когда будет найден другой, мы получим все необходимые части. Мир не сможет думать о телепортации, не вспомнив эту трагедию.

– Развяжи меня, и увидишь, какая я марионетка, – сказал Джоэль².

Фелипе, стоящий за Сильвией, улыбнулся.

– Да, развяжи, посмотрим, как кукла пляшет.

Шила оставил без внимания их обоих. Понизив голос до шепота, напоминающего скрежет вилки о камень, он спросил свою жену:

– Ты отбросишь все годы нашей работы? Нашу веру, наше служение Господу? Откажешься от обязательств перед нашими людьми?

– Что ты знаешь об обязательствах? – холодно спросила Даниэла. – Ты как эти миряне. Они обмениваются рукопожатиями, читами, дают слово. Но что все это значит? Пять минут спустя они меняют свои намерения, и мир идет дальше, как будто ничего не случилось. Хочешь знать, что такое обязательство? – Она воздела руки, и сверкающее платье сделало ее похожей на ангела. – Пульса Д’нура. Вот что такое обязательство. Наша дочь была аятом, который мы искали все это время. А ее дурак-отец слишком стар и слеп, чтобы увидеть это.

– Нет, mi amor. Пульса Д’нура – проклятие, а не чудо.

– El que no cree[53], – презрительно сказала она, разглядывая Джоэля², который сейчас жалел, что уделял мало внимания испанскому языку. – Неожиданно все приобрело только одно значение. Хочешь вопрос? – Повернувшись к Сильвии, она спросила: – Скажи-ка, bruja, чем проклятие отличается от молитвы?

Сильвия продолжала смотреть в пол.

– Говори! – крикнула Даниэла.

– Не ори на мою жену! – рявкнул Джоэль².

Сильвия покачала головой. Он не видел ее глаз, но понимал – она не хочет, чтобы он усугублял положение.

– Отвечай! – сказала Даниэла, вцепляясь в волосы Джоэлю². – Или я вышибу мозги твоего создания об этот стол.

– Намерением, – сказала Сильвия, глядя в глаза своей похитительнице.