Читаем Двойник (ЛП) полностью

Она идет по тротуару, смотрит налево, потом направо. Снова налево. Она не прячется, очевидно, она кого-то ищет. Даже не сомневаюсь, что меня.

По мере того, как она приближается, я все еще на распутье, не могу решить, что делать: остаться и закончить все это тем или иным способом? Или сбежать и прожить еще какое-то время? От нерешительности и паники моя рука на пистолете дрожит.

Двадцать метров.

Пятнадцать.

Десять.

Пять.

Я вижу как точно она двигается. Не тратит зря энергию. Не машет бесполезно руками. Никакой разболтанности в походке. Корд был прав. Ее глаза абсолютно холодны. Поразительное, потрясающее, непоколебимое желание выжить - вот такое выражение должно быть в моих глазах.

Три метра.

Она спрятала одну руку под другой, как будто держит что-то наготове. Моя рука в кармане подергивается. От того, что это скорее мышечный спазм, чем контролируемое волей движение, во мне нарастает волна страха. Это меня добивает.

Я не могу.

Не могу.

Не могу.

Я безвольно припала к земле, чувствуя, как меня обдает волной кофейного аромата. Я дышу судорожно и беззвучно. Вот и все, что я могу сделать, чтобы неподвижно затаиться. Кажется, что весь мир покачнулся и исказился, засвидетельствовав мое поражение.

Мой Альт проходит мимо. Мой Альт. Я даю ей уйти. Я застыла от ужаса, снова чувствуя себя ребенком. Ко мне так и не вернулась уверенность, которая была у меня до смерти Люка. Земля уходит у меня из-под ног.

Грубая рука касается меня, от чего я чуть не подпрыгиваю. Палец ложится на курок.

- Эй, здесь нельзя прятаться. - Это один из тех, кто работает в кофейне. На бирке написано “Маркет Стрип Брю”, а ниже его имя - Отто. Его взгляд жесткий и бесчувственный, как камень.

- Иди отсюда, - хрипло говорит он. - Возня с назначением вредит бизнесу, эта ерунда мне тут не нужна.

- Я не… мне жаль…

- Просто вали отсюда побыстрее.

Я бегу по улице в противоположном от нее направлении. Не знаю куда, просто надо идти. Может быть, если двигаться быстрее, то грохот мыслей в голове затихнет. Это был мой шанс и я позорно провалилась. Не только я, но и вся моя семья, все кто имели для меня значение. Те, кто значимы до сих пор.

Я прикидываю свои возможности, рассматривая полку в аптеке, и размышляя, можно ли быть еще большей неудачницей.

Никогда не думала, что так все запущу. Или что оттенков “блонд” бывает больше, чем три.

Я тяжело вздыхаю и беру коробку с краской, производители которой обещают придать моим волосам оттенок “золушка”. Так как мои волосы слишком темные, придется их сначала обесцветить, так что я прихватываю и тюбик с кремом для обесцвечивания тоже. И, конечно, ножницы.

Невозможно не заметить предупреждение, висящее на полке: НАПОМИНАЕМ, ЧТО НЕАКТИВИРОВАННЫМ И АКТИВИРОВАННЫМ АЛЬТАМ ЗАПРЕЩЕНО ПОДВЕРГАТЬСЯ ПРОЦЕДУРАМ ПО ВРЕМЕННОМУ ИЛИ ПОСТОЯННОМУ ИЗМЕНЕНИЮ ВНЕШНОСТИ, ПО ВСЕМ ВОПРОСАМ СВЯЗЫВАЙТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА, С НАМИ. СОВЕТ

Запрещены следующие процедуры для лица: костные трансплантаты, мышечные имплантаты, татуировки выше шеи. А для активированных так же временные атрибуты: солнцезащитные очки, контактные линзы, пирсинг.

Маникюр допускается, как и неброский макияж, не меняющий тона кожи. Стрижки и окрашивание волос тоже разрешены с тех пор, как Совет решил, что они не меняют лицо Альта до неузнаваемости.

Надеюсь, они ошибаются. Мне нужно стать кем-то, совершенно не похожим на нас.

Денег осталось немного. Но я не собираюсь звонить Корду - это только докажет, что он прав и я всё ещё убегаю.

По спине бегут мурашки, когда вспоминаю, что видела ее сегодня утром. Она была так близко… а я пыталась одурачить себя, думая, что готова к этому.

Расплатившись, я складываю покупки в рюкзак. Все это для того, чтобы дать мне время хоть немного прийти в себя.

У меня не заняло много времени добраться до ближайшей районной станции поездов. Я спускаюсь по лестнице, которая ведет под землю, туда, где расположены общественные туалеты.

В женском туалете грязно, а от проходящих над головой поездов все нещадно трясется каждые пару минут, но для моих целей подойдет. Все, что мне нужно - это вода и раковина.

Пока я отрезаю прядь за прядью свои практически черные волосы - цвет, который достался мне частично от смешанных корней моих родителей, частично от родителей моего Альта - на меня то и дело бросают любопытные взгляды активированные и не активированные девочки-подростки и женщины, идущие с работы домой. Я не смотрю никому в глаза и, слава богу, мне никто ничего не говорит.

Я сижу в кабинке, закрыв дверь, и, прежде чем нанести краску, выжидаю время положенное для работы осветлителя. Почти ежеминутно все трясется, хлипкие ручки и замки на дверцах кабинок стучат, как расшатанные зубы в зловонном рту.