Читаем Двойник полностью

Йошима подкатил тележку к столу и начал выкладывать инструменты.

В воцарившемся неловком молчании клацанье металла казалось болезненно громким. Их краткий разговор был, как всегда, деловым, но сегодня Йошима не смотрел на нее. Он как будто избегал ее взгляда, стараясь даже не поворачиваться к Мауре. Опасаясь невольного упоминания о том, что произошло вчера вечером на парковке. Но эта тема все равно витала в воздухе, нависала над ними, и игнорировать ее было невозможно.

– Я так понимаю, детектив Риццоли звонила тебе домой вчера вечером, – сказала Маура.

Он замер вполоборота к ней, его руки застыли над металлическим подносом.

– Йошима, мне очень жаль, если она преподнесла это…

– Вам известно, сколько я проработал в бюро судмедэкспертизы, доктор Айлз? – прервал он ее.

– Я знаю, что ты работаешь здесь гораздо дольше, чем любой из нас.

– Восемнадцать лет. Доктор Тирни взял меня на работу сразу после армии. Я служил в морге санитарной части. Это было, знаете ли, нелегко – вскрывать трупы молодых ребят. Большинство из них были жертвами несчастных случаев или суицида, в армии это не редкость. Молодые ребята любят рисковать. Ввязываются в драки, лихачат на дорогах. Или же их бросают жены, и тогда они берутся за ружье и стреляют себе в грудь. Я думал: по крайней мере, я могу сделать хоть что-то для них, старался относиться к ним с уважением, достойным солдат. Некоторые из них были совсем детьми, еще безусыми. Это было тяжело – видеть, как они молоды, но я справлялся. Так же, как справляюсь здесь, потому что это моя работа. Даже не помню, когда в последний раз я отсутствовал по болезни. – Он немного помолчал. – Но сегодня мне впервые не хотелось приходить сюда.

– Почему?

Он обернулся и взглянул на Мауру:

– А вы знаете, каково это, проработав здесь восемнадцать лет, вдруг ощутить себя в роли подозреваемого?

– Мне очень жаль, что после разговора с ней у тебя возникло такое ощущение. Я знаю, она может быть резкой…

– Нет, напротив, она была очень вежлива, дружелюбна. Просто по характеру ее вопросов я догадался, в чем дело. «Как вам работается с доктором Айлз? Вы хорошо ладите друг с другом?» – Йошима рассмеялся. – Как вы думаете, почему она спрашивала меня об этом?

– Она просто выполняла свою работу, вот и все. Она не собиралась ни в чем обвинять тебя.

– Но прозвучало это именно так. – Йошима подошел к рабочему столу и принялся расставлять банки с формалином для образцов ткани. – Мы проработали вместе почти два года, доктор Айлз.

– Да.

– И ни разу не было такого, по крайней мере, я не припомню, чтобы вы были недовольны моей работой.

– Никогда. Я бы не хотела работать ни с кем другим.

Он повернулся и в упор посмотрел на нее. Под ярким светом флуоресцентных ламп Маура заметила, как много седины в его черных волосах. Когда-то она думала, что Йошиме едва за тридцать. С гладким лицом, стройный, он казался мужчиной без возраста. Сейчас, заметив лучики морщинок вокруг его глаз, она поняла, кто он на самом деле: человек, плавно переходящий в средний возраст. «Как я».

– Ни на минуту, – сказала она, – ни на мгновение я не сомневалась в том, что ты…

– Но теперь-то вы сомневаетесь, так ведь? Раз уж детектив Риццоли заговорила об этом, вам придется подумать о том, что я мог изуродовать вашу машину. Что это я охочусь за вами.

– Нет, Йошима. Не сомневаюсь. Я отказываюсь от всех сомнений.

Он продолжал буравить ее взглядом:

– В таком случае вы нечестны либо с собой, либо со мной. Потому что вы наверняка думали об этом. И пока существует хотя бы малейшее недоверие, вам будет нелегко работать со мной. Я это чувствую, и вы тоже.

Он снял перчатки, отвернулся от Мауры и принялся надписывать этикетки. Она видела, как напряжены его спина и шея.

– Мы справимся с этим, – сказала она.

– Возможно.

– Не возможно, а непременно справимся. Мы должны работать вместе.

– Ну, это зависит от вас.

Несколько секунд она смотрела на него, размышляя о том, как вернуть прежнюю искреннюю дружбу. «А может, дружба и не была такой уж искренней, – подумала Маура. – Это я так считала, хотя все это время он скрывал от меня свои эмоции, а я – свои. Надо же какой тандем – дуэт непроницаемых лиц! Каждую неделю перед нашими глазами разворачивается трагедия, но я ни разу не видела, чтобы он плакал, а он не видел слез в моих глазах. Для нас смерть – это работа, мы похожи на двух фабричных работяг».

Йошима закончил надписывать банки с образцами и, обернувшись, увидел Мауру у себя за спиной.

– Вам что-нибудь нужно, доктор Айлз? – спросил он.

В его голосе, как и в выражении лица, уже не было и намека на то, что произошло между ними. Перед ней стоял тот самый Йошима, которого она всегда знала: спокойный и умелый, готовый в любой момент предложить помощь.

Она ответила тем же. Достала из конверта рентгеновские пленки, которые принесла с собой, и разместила на экране проектора те, что принадлежали Никки Уэллс.

– Надеюсь, ты помнишь это дело, – сказала она и включила на проекторе свет. – Это снимки пятилетней давности. Дело из Фитчбурга.

– Имя жертвы?

– Никки Уэллс.