Читаем Движимые полностью

Мои щеки вспыхивают, я отвожу взгляд и делаю глоток жидкой храбрости. Некоторое время мы праздно болтаем ни о чем, бар постепенно заполняется, и ночная жизнь вступает в свои права. В какой-то момент Паркер пододвигает свой стул ближе ко мне, так как мы не слышим друг друга из-за нарастающего шума. С ним легко разговаривать, и я знаю, что если бы мы были в другом месте и в другое время, я бы наслаждалась его случайными попытками флиртовать со мной, но моему сердцу просто не до этого, поэтому его безобидные попытки остаются безответными.

Я выпила пару бокалов, и в голове слегка затуманилось — недостаточно, чтобы заглушить боль сегодняшнего дня, но достаточно, чтобы позволить себе забыть о некоторых моментах. Мое внимание привлекает громкий смех в холле, и когда я поднимаю взгляд, задыхаюсь, когда мои глаза встречаются с глазами Колтона. Какое-то время мы пристально смотрим друг на друга, а затем я вижу, как его глаза сужаются при виде Паркера, и того, как его тело льнет ко мне, чтобы расслышать сквозь шум.

На заднем плане слышатся громкие голоса Бэккета и Сэмми, пытающихся перекричать шум, и я отстраняюсь от Паркера, слыша рычание Колтона. Обыскиваю взглядом движущуюся толпу и впереди Колтона вижу Бэккета, прижимающего руки к груди Колтона, а Сэмми стоит позади, удерживая его за плечи. Колтон вообще на них не смотрит. Его глаза просверливают во мне дырки, стиснув зубы, он туда-сюда работает челюстью, мышцы на его шее напряжены.

Перевожу взгляд на Паркера, который услышал беспорядочный шум в холле, но вся картина находится вне зоны его видимости. Он смотрит на меня и качает головой.

— Дайте угадаю, — говорит он со смиренным смехом. — Он вернулся, чтобы сражаться за вас?

— Что-то вроде этого, — бормочу я.

Крики усиливаются, я оглядываюсь, остальные посетители тоже заметили начавшийся хаос. Разговоры слегка стихли, так как все уставились в сторону холла, и я слышу, как Бэккет восклицает:

— Нет! У тебя другие приоритеты, Вуд! — не успеваю опомниться, как Колтон вырвется из его хватки и без колебаний пробирается через толпу.

Паркер наконец-то обращает внимание на потасовку, и когда видит, кто на нас надвигается, я слышу, как он втягивает дыхание.

— Это тот самый парень? — спрашивает он недоверчиво, одновременно со смесью страха и удивления в голосе. — Колтон, мать его, Донаван? Господи Иисусе, мне конец! — стонет он.

Поднимаюсь с места и становлюсь перед ним.

— Не волнуйся. Я могу с ним справиться, — уверенно говорю я, но, когда замечаю вспышку неподдельной ярости, отражающейся в глазах Колтона, сомневаюсь, что смогу.

И я уверена, что всему виной многочисленные коктейли и легкий гул в голове, но возникшая мысль отдается во мне неожиданным трепетом, невзирая на события последних нескольких дней. Что-то в его лице, кроме гнева, заставляет все внутри меня опуститься. Этот взгляд в его глазах говорит, что с него хватит. Говорит, что он войдет в эту комнату, подхватит меня, перекинет через плечо и унесет куда-нибудь, чтобы сделать со мной то, что ему хочется. В те несколько секунд, прежде чем он добирается до меня — я смотрю на мышцы, перекатывающиеся под облегающей тканью его футболки — каждая клеточка ниже моей талии сжимается от желания. Я так не люблю мужчин, которые ведут себя как пещерные люди, но, будь я проклята, если этот мужчина, как никто другой, не заставит женщину хотеть его.

А потом, когда он останавливается передо мной, эти холодные, расчетливые изумрудно-зеленые глаза пригвождаю меня, обездвиживая, и мой разум восстанавливает контроль над предательским телом, отодвигая мое либидо в сторону.

— Что, твою мать, за игру ты затеяла, Райли? — тихо рычит он, но этот звук перекрывает болтовню в баре.

Слышу, как Паркер беспокойно ерзает позади меня. Не глядя, протягиваю руку назад и похлопываю его по колену, чтобы дать понять, что я разберусь с этим.

— Какое тебе до этого дело? — отвечаю я легкомысленно, алкоголь позволяет мне проявить мужество, которое я на самом деле не чувствую.

Я готова к тому, что он потянется ко мне, чтобы схватить, поэтому отдергиваю руку, прежде чем он успевает это сделать. Мы смотрим друг на друга, оба кипя от злости по одним и тем же причинам. Вижу, как к нам с волнением в глазах приближается Бэккет, Сэмми от него не отстает.

— Я не люблю игры, Райли. Я не буду повторять это дважды.

— Не любишь игры? — смеюсь я с презрением. — Но самому в них играть — это нормально?

Он наклоняется вперед, его лицо в сантиметре от моего, его дыхание с примесью алкоголя овевает мое лицо, смешиваясь с моим.

— Почему бы тебе не сказать своему мальчику для игр, что ему пора, пока все не стало еще интереснее?

Знание того, что мы оба выпили и должны прекратить эту маленькую шараду, прежде чем назад пути уже не будет, должно было заставить меня отступить, но здравый смысл давным-давно покинул этот дом, оставив безраздельно властвовать сумасшествию и насмешке. Изо всех сил толкаю его в грудь, чтобы отстранить от своего лица, но он лишь хватает меня за руки и, по вызванной мной инерции, притягивает к себе.