Читаем Двигатель торговли полностью

Тенников прошел мимо столовой. В этом месяце шефство держала сеть ресторанов «Брюньон» с привозным поваром-французом. Рядом с дверью висел плакат концерта какой-то популярной группы, тоже шефского, в рамках промо-тура с новым альбомом. Поправка к закону о рекламе предписывала всем группам и исполнителям, выступающим или просто разместившим свои афиши в школах, включать в репертуар произведения с текстами из русской и переводной классики. Это касалось даже хип-хопа. Другой плакат приглашал в кинотеатр на отреставрированные «Огни большого города», трехмерные и в цвете.

Князь Игорь кивнул прошедшему мимо школьному психологу Зайцеву и вновь поднялся на верхние этажи. Из кабинета географа выходил девятый «Б», обсуждая предстоящий поход и сплав на катамаране. Девочки были в бантах. Костюмы и стиль девятым классам разрабатывал дом моды «Витторио», который выигрывал тендер уже четвертый год подряд. Костюм самого Тенникова был от бутика «Рудинъ», того самого, чью рекламу похерил не известный пока трионный террорист. Швейцарские часы всему коллективу педагогов предоставил магазин «Хрономастер».

У Тенникова был еще один свободный урок. Но в кабинете словесности Князя Игоря ждала решительная Фархутдинова. А в коридоре у окна маячил чем-то озабоченный Маркин. Он поздоровался с Тен-никовым, но в класс не зашел.

— Игорь Бернардович, — сказала Фархутдинова. — Надо поговорить. Только дверь, пожалуйста, закройте.

Тенников сел за учительский стол напротив ее. Собственно, от учительского стола теперь осталось только неофициальное название. Официальное — ИКТ. Информационно-коммуникативный терминал.

— Игорь Бернардович… — Фархутдинова почему-то произносила слова с усилием. — Тут говорят, вы ищете того, кто в трионную систему влез. Будто думаете, что это мы.

Князь Игорь с превеликим трудом удержался от присвиста. Честно говоря, он рассчитывал услышать нечто вроде «я беременна». Тогда понятен был бы и смущенный вид Маркина. Но такое… Быстро, однако, все узнает современная молодежь. Эти вундеркинды что, «жучки» в директорском кабинете держат?

— Ну, предположим, — согласился Тенников. — Хотя я ничего такого не думаю. Вы же гуманитарии. В трионах не вам ковыряться. Он улыбнулся.

— Вот именно, — все так же серьезно продолжила Фархутдинова. — Но я знаю, кто. Только вы никому не скажете?

— А это будет от многого зависеть.

— Понимаете, он дурак, — быстро заговорила Жанна. — Он мне раскрылся. Но я не хочу, чтобы ему что-нибудь было. Просто я знаю, что у всех из-за него неприятности. — Девочка кивнула на дверь, за которой изнывал неприкаянный Маркин.

— Он?.. — Тенников вопросительно мотнул головой в ту же сторону.

— Да нет, не Мишель. Он вообще не в курсе. Это… — Фархутдинова наклонилась поближе к Тенникову, и тот ощутил легкий-легкий запах ее подростковых духов. Губы еле слышно прошептали: — Шлыков.

Тенников промолчал. Фархутдинова снова выпрямилась и даже слегка отодвинулась на стуле от парты. Князь Игорь вспомнил, что видел Шлыкова сегодня у раздевалки. Потом вспомнил, как тот высунулся из лаборантской на внеклассном занятии. Он, конечно, слышал тогда всю лекцию и мотал на ус. Только понял все по-своему. Но как он, черт возьми, разобрался в трионах?

«Г»-класс комплектовался из неуспевающих, кто не попал ни в одну из специализаций. Тенников сам постоянно вел у них уроки и про себя именовал «неандертальцами». Шлыков даже среди своих не блистал, потому и остался тогда страдать над изложением. Он не был школьным хулиганом, просто заторможенный какой-то. Впрочем… и настоящие неандертальцы преподносили антропологам сюрпризы.

— Зачем? — высказал Тенников вопрос, который в последние минут сорок был главным вопросом его жизни.

— Влюбился, — с ноткой презрения выговорила Фархутдинова. — Вчера попался мне на глаза около дома и признался.

— А ты чего?

— А я ничего. Нужен он мне… — Фархутдинова говорила все более зло, только не понятно, на кого она злилась: на несчастного Шлыкова или на себя. — А он мне: хочешь, завтра удивлю. А я ему: чем, сказку «Колобок» выучишь?

— Да уж, — выдохнул Тенников. — Докатился, колобок.

— Дурак он, — Фархутдинова смотрела в парту.

— Вот что, — отрезал Князь Игорь. — Теперь я с тебя слово возьму. Ты никому-никому больше об этом не расскажешь. И со Шлыковым пока даже разговаривать не будешь. А я тебе слово дам, что он исправится.

— А его не выгонят? — Фархутдинова наконец-то прямо посмотрела на Тенникова своими большими красивыми глазами.

— Нет. Но из «Г»-класса переведут, это как пить дать.

— Только бы не к нам, — фыркнула Жанна.

* * *

Шлыкова он нашел внизу, все у той же раздевалки.

— Ну-ка, пойдем со мной, — велел Тенников и добавил еле слышно: — Народоволец.

Мухин оказался не прав со своей догадкой. Никакого бунта сытых. Мухин ошибся даже дважды. Насчет революционера-мать-его-за-но-гу и насчет Шлыкова, когда не выделил того при специализации и послал в «Г»-класс. Удивительно, как это завуча подвел его знаменитый нюх. Впрочем, и Эйнштейна считали тупицей.