В течение нескольких кошмарных секунд «сессну» дико трясло в реактивной струе, а звуковое давление истязало мои барабанные перепонки. Когда все кончилось, трудно было поверить в наступившую стабильность. Пространство, время и материя договорились о перемирии. Если что-нибудь и менялось (например, пейзаж за стеклом), то изменения не действовали на нервы, а происходили в приятном темпе и в соответствии с жизненным опытом. Иначе говоря, стереотипом.

Расправив мое новое лицо, искаженное болезненной гримасой, я наконец осмотрелся. После всех передряг не слишком просторная кабина показалась мне уютной, как салон лимузина. Я опустил взгляд пониже и увидел собственные ноги в белых штанах и рыжих мокасинах. На плечах висела расстегнутая до пупа гавайская рубаха невообразимой пестроты.

Пустой раскрытый портсигар валялся под креслом. Теперь это была антикварная вещица из драгметалла и не более того. Кольцо, подаренное Эльвирой и надетое на мой правый мизинец, покрылось тусклым налетом, словно сотню лет пролежало в земле. И еще в кабине ощутимо пахло свежевспаханным перегноем.

Верка невозмутимо и уверенно держала штурвал, как будто всю жизнь только и делала, что водила легкие самолеты. На ней был комбинезон фасона «травести», а огромные наушники с микрофоном на коротко стриженой голове делали нашу незаменимую драйвершу слегка похожей на гипотетическую маму Чебурашки.

Я обернулся и чуть не поперхнулся собственной слюной. Фариа преобразился в престарелого плейбоя с «пентаксом» на груди и очечками «кондор» на переносице. Из его сумки торчали клюшки для гольфа. Кроме того, старичок оказался прикинут по последней спортивной моде. Дряхлая плоть была задрапирована шортами «eroe» и рубашкой «ercole» от Серджио Таччини.

Рядом с Фариа громоздился чудом втиснутый в кабину «сессны» саркофаг в деревянном ящике. Снаружи на стенках имелись эмблемы «хрупкое», «не кантовать» и надпись «медицинское оборудование». Тот, кто скажет, что это не медицинское оборудование, пусть ляжет туда сам. В гробу я его видел.

В ящике имелась небольшая крышка, которую старик периодически открывал, чтобы выудить из вечной мерзлоты очередную банку пива. Я не мог понять, куда подевалось его благоговение перед усопшим. Наверное, мой взгляд и вид были достаточно красноречивыми, потому что Фариа услужливо извлек запотевшую баночку и для меня.

Я влил в себя живительную влагу и принялся рассматривать сверху пригороды Рима. Итак, Эльвире все же удалось затащить меня в гости к макаронникам, хотя сама она об этом еще не подозревала. Потом я вспомнил, что Рим – не совсем то место, куда мне хотелось бы попасть.

– Неаполь, – напомнил я Верке, которая косилась на банку с пивом голодными глазами.

Она молча постучала пальцем по приборной доске. У нас почти не осталось горючего. Вот уж не думал, что такая мелочь может помешать Фариа, хотя часто переоценивал его возможности. Я ожидал, что он по-быстренькому организует безагрегатную переработку воздуха в бензин, однако старичок явно растратил слишком много энергии во время последней заварушки. Да и, судя по всему, торопиться было некуда.

«Сессна» заходила на посадку. Фариа поглядывал по сторонам с самодовольным видом и, казалось, излучал на всех волнах: «Наслаждайся жизнью, сопляк, – если сможешь!»

Почему бы не начать прямо сейчас? Я расслабился и приготовился предаться неограниченному гедонизму.

Номер в отеле «Эксельсиор» вполне годился для этого. Груз, спрятанный в ящике, увезли на какой-то склад. Один нюанс, который, если вдуматься, можно счесть почти чудом, заключался в следующем: наш рейс был внутренним, и мы избежали таможенного досмотра.

Вечером Фариа отправился в кабак со своей Беатриче, а я валялся в номере на диване, потягивая кампари, слушал прямую трансляцию «Тоски» из Милана и ни о чем не думал. То есть вообще ни о чем. Жизнь была почти прекрасна.

66

Наутро выяснилось, что я владею, кроме отдаленной недвижимости, кое-каким движимым имуществом, а именно: пресловутым «феррари» пролетарского цвета, рабочей лошадкой «фиат»-»темпо» и трейлером для «семейного» отдыха. Поезд «Рим – Неаполь» был отвергнут боссом как недостаточно гибкий и чересчур многолюдный вид транспорта. Кроме того, босс решил, что Верке можно доверить саркофаг и трейлер, а мы с Фариа отправимся в путь на «феррари».

К обеду старичок обрадовал меня известием о том, что снял виллу в Сорренто. Как ему это удалось в разгар курортного сезона, осталось для меня загадкой. В очередной раз я оказался обладателем кучи денег, кредитных карточек, чековых книжек и прочего бумажного мусора. Опять я был богат до неприличия и не знал, что делать со всем этим барахлом. Когда жизнь под угрозой, становишься бескорыстным, будто христианский святой. Зато Верка отлично знала, на что потратить свои командировочные, и шлялась по номеру в каких-то немыслимых лифчиках, тщетно пытаясь пробудить мою рудиментарную сексуальность.