Ух-х, проклятый порошок! Он действительно был КРАЙНИМ СРЕДСТВОМ. Он не занес меня на экскурсию в рай, как леденец Клейна. Благостью тут и не пахло. Ангельского пения тоже что-то не раздавалось. Я чувствовал себя так, словно черти в аду растерзали меня на кусочки и складывали из них «веселый конструктор». А каким покажется небо, если глядеть на него через собственную задницу? То-то и оно. Примерно столько же понимает в происходящем морская свинка, летящая на сверхзвуковом лайнере. И если лайнер терпит катастрофу, свинка вряд ли догадывается об этом.

Конечно, мне было не до Фариа и тем более не до Верки – не по причине моего закоренелого эгоизма, а потому что я просто ни хрена не соображал. Соображалка сломалась окончательно.

Босс увлекал меня куда-то, как беглец, который повсюду таскает за собою свою тень, – не отягощенный ею и не способный ее потерять. Тень исчезает лишь безлунной ночью, и вот теперь наступила эта самая ночь. Оказывается, для здоровья и долголетия чрезвычайно полезно не отбрасывать тени. Но ничто не может помешать ей возникнуть снова с появлением света.

Только я ничего не знал об этом. Сначала был безумный страх, затем растворились и страх, и сознание.

Часть восьмая

Кормящая мать

65

По моему скромному потребительскому разумению, книги бывают четырех категорий: интересные и полезные; интересные и бесполезные; неинтересные, но полезные; неинтересные и бесполезные. Впрочем, совсем уж бесполезной не назовешь ни одну: бумага – это всегда бумага, хотя и не всегда удовлетворительной мягкости.

Так вот, опусы Флеминга интересны и в высшей степени полезны. Как только я увидел один из них в витрине книжной лавки в Риме, сразу же купил. По соображениям отнюдь не сентиментальным, а предельно утилитарным. Не знаю, что это было – случайное совпадение или загадочная «рука судьбы», – но роман оказался тот самый, что я штудировал в психушке. Правда, теперь уже изрядно подзабытый. Я наугад открыл хлипкий томик с тупорылым пистолетом и голой девкой на обложке и сразу же наткнулся на чрезвычайно глубокомысленный текст:

…

«Отвести тень смерти». Каково, а? Разве не здорово? Разве это не написано буквально обо мне? Если выживу, надо будет организовать сбор средств на памятник автору «Бондианы» и основать фэн-клуб. Представляете: коллективное курение смеси балканского и турецкого табаков и украинской конопли, членские билеты с двумя нулями, шлюхи, владеющие джиу-джитсу, и прочий кал…

Но вернемся к неутешительной действительности. Действительность имела температуру сорок градусов в тени и больше пятидесяти на солнце. У действительности был тяжелый запах непрерывно гниющих фруктов, и она изобиловала дождями вперемежку с солнечной радиацией. После бесснежной зимы на родных широтах это казалось сущим раем – в течение примерно получаса. Потом припекло так, что расплавленные мозги потекли из ушей.

И все же на борту старенькой «сессны», наверное, было чуть полегче, чем в преисподней. Совсем хорошо, по-моему, чувствовал себя только жмурик в саркофаге – эту штуковину как будто хранили в леднике с доисторических времен, и она была присыпана толстым слоем нетающего инея, в котором Фариа охлаждал баночное пиво.

Если верить календарю на моем циферблате, несколько часов назад наступило шестнадцатое июля тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Учитывая погоду, похоже на правду. И это означает, что семь месяцев бесследно пропали из жизни, о чем я не сильно переживал…

Что-то меня несет по волнам моей памяти без руля и без ветрил. Лучше излагать по порядку, чтобы самому не запутаться. В себя я пришел, когда мы болтались в воздухе над Римом. Диспетчеры буквально взбесились. Верка, очутившаяся в пилотском кресле, выслушала темпераментную ругань с мечтательной улыбкой, а потом запросила разрешение на посадку на плохом английском.

Услышав, что пилот – баба, итальяшки стали намного изобретательнее. Один все время поминал свою жирную тещу, второй крыл всех «безмозглых сучек» подряд. Легкий переполох объяснялся тем, что мы материализовались в двадцати метрах под брюхом «семьсот сорок седьмого», выполнявшего рейс на Хельсинки. Когда этот дирижабль с крыльями закрыл солнце, мне показалось, что гончие псы герцога нас все-таки достали…