Она заглянула в рабочий кабинет (хотя девочка не знала, над чем Габриэль там работал), музыкальную комнату (где совершенно никогда не звучала музыка) и кладовую дворецкого (где не обнаружилось никаких дворецких).

Она даже обыскала погреб, где Габриэль когда-то прятался и жил, и где чуть не умер.

Но Габриэля Винтерборна нигде не было.

Эйприл поднималась по библиотечной лестнице, чтобы снова проверить балкон, когда услышала какой-то скрежет внизу.

Эйприл уже привыкла видеть, как большие камни в полу библиотеки падают вниз, образуя спиральную лестницу, ведущую в темноту, где скрывался величайший секрет – и наследие – семьи Винтерборн. Но всё равно каждый раз это ощущалось как нечто волшебное. По какой-то причине этой ночью Эйприл стояла особенно тихо и неподвижно, стараясь не разрушить магию момента, когда из тайного хода появилась фигура в чёрной футболке и узких штанах. Девочка едва успела различить черты лица Габриэля, прежде чем он накинул на плечи плащ (да! плащ!) и натянул поглубже на глаза чёрную шляпу.

У Эйприл перехватило дыхание. Потому что мужчина перед ней больше не был Габриэлем Винтерборном. Он стал Стражем. И сейчас он направлялся к выходу.

Эйприл сбежала по спиральной лестнице к двери библиотеки как раз вовремя, чтобы увидеть, как Габриэль быстрыми шагами пересекает слабо освещённый задний двор особняка и начинает спускаться по лестнице, которая зигзагом прорезала скалу, заканчиваясь на каменистом побережье. Девочка перегнулась через скалистый уступ и увидела, как на лодочной пристани вспыхнул свет. Секунду спустя взревел мотор катера, и судно помчалось в море, направляясь в сторону города.

К этому моменту Эйприл уже перестала о чём-либо думать. Она развернулась и побежала обратно в дом. Петляя по коридорам, девочка добралась до домашнего кинотеатра и настежь распахнула двери.

Впрыгнув в мерцающий свет проектора перед остальными детьми, она воскликнула:

– Это случилось! Он это делает! Он стражничает!

– Не думаю, что такое слово существует, – сказал Колин, а Тим резко подскочил с кресла.

– Когда? – спросил он.

– Прямо сейчас.

5

Весна

Эйприл никогда не боялась темноты. Не потому, что хорошо видела. (Она всё-таки не кошка.) И даже не потому, что чувствовала себя уютно. (Эй, в темноте скрывается целая куча разных вещей. И многие из них кусаются!) Просто образ жизни Эйприл всегда был неразрывно связан с темнотой. В ней было удобно прятаться, и красться, и делать разные необходимые дела. Но, что важнее всего, ночь была временем, когда выходили монстры – разве это не лучшее время, чтобы на них охотиться?

Так себя убеждала Эйприл, пока бежала, низко пригнувшись, по скальному выступу у городской пристани.

Тим пришвартовался неподалёку от катера Габриэля – значит, мужчина был где-то рядом. Эйприл с Тимом и Колином вряд ли отставали от него больше чем на десять минут. Мотор катера был ещё тёплым, а значит, Габриэль не мог далеко уйти.

Но от воды поднимался густой туман, а луна скрылась за плотной пеленой облаков. С моря дул пронизывающий ветер, холодный и сырой, пахнущий солёным снегом. Но Эйприл не осмеливалась замедлить шаг – потому что у неё была миссия.

И голос в ухе, который сказал:

– Весна, ты видишь цель?

Эйприл закатила глаза, радуясь, что Тим с Колином убедили остальных девочек остаться в особняке и следить за коммуникатором, на использовании которого настояла Сэйди.

– Мне не нравится это кодовое имя.

– У тебя есть идеи получше? Конец связи.

– Не думаю, что нам обязательно каждый раз говорить «конец связи», – сказал Колин. И добавил: – Конец связи.

– Весна? – снова позвала Сэйди.

– Ты можешь называть меня Эйприл, – отозвалась девочка.

– Нет. Сэйди права, – сказал Колин.

– Спасибо, Джеймс Бонд, – поблагодарила Сэйди.

– Если честно, мне не нравится твоё кодовое имя, – пробормотал Тим.

– Очень жаль, – сказал Колин. – Я учтив. Любезен. И с лицензией на уби… Ай! – воскликнул мальчик, споткнувшись о камень. – Я в порядке! – закричал он в передатчик.

– Ты что-то говорил, Супершпион? – спросил его Тим.

Но Сэйди в их наушниках огрызнулась:

– Кто-нибудь из вас видит цель?

И Эйприл вспомнила, что у них ещё есть дела.

Она могла представить выражение лица Сэйди, которая смотрела на мониторы, отслеживая точки, обозначавшие их троих. Но точки Габриэля там не было. В этом-то и заключалась проблема.

– Я так и знала, что нужно было навесить маячки на старомодные вещички Стража, – сказала Сэйди уже, наверное, в десятый раз с того момента, как Эйприл ворвалась в кинотеатр, прерывая ночь кино. – Я думала, что смогу убедить Габриэля использовать мои изобретения, но не-е-ет, мне «ни в коем случае нельзя их трогать». Могу поспорить, его плащ даже не огнеупорный. А ведь я могла бы сообразить что-нибудь всего за неделю, если бы он разрешил.

Тим и Эйприл переглянулись. Им было страшно даже представить эксперименты, которыми Сэйди проверяла бы огнеупорность своих изобретений.