Ты, конечно… Я же самец, донжуан, мерзавец, слабовольный и влюбчивый, но ты-то что колешься? Не допускай меня к себе, гони меня, заставь меня говорить с тобой только о работе. Не думай обо мне, не давай мне повода… Ты увидишь, это пройдёт и очень быстро. Мы будем ещё вспоминать о наших страстишках с шутками-прибаутками на общем семейном ужине! Лёва — прекрасный человек, честный, порядочный, сильный, талантливый, богатый, влиятельный… Чего тебе нужно ещё?

Что я должна сделать? Обращаться к тебе на «вы»? Начать всё сначала, как будто ничего не было? С чего ты вообще взял, что я нуждаюсь в тебе? Я ни в ком не нуждаюсь! Я завтра же возвращаюсь к себе, буду спокойно жить в общаге, вставать в семь, возвращаться в три… Красота! Я забуду обо всех вас со скоростью, которую ты даже не представляешь! Я ненавижу тебя, всех твоих родственников и всю эту вашу самодовольно-суицидно-экстремальную жизнь! Аминь!

Тихо, тихо! — Макс слабо поморщился. — Давай без истерик, моя боевая подруга. Мы с тобой пережили так много разных приключений, что нет смысла притворяться тонкой неврастеничной натурой. Ты могучая баба с хорошими мозгами и злишься потому, что слышишь вещи правильные, но неприятные. Но я не обижаюсь… В общем, подводим итоги. Первое — ты проектируешь свою жизнь с расчётом на Лёву. Второе — мы нежно бережём друг друга и продолжаем спокойно делать своё дело. Третье…

Да какое дело! — заливалась слезами я. — Можешь ты мне объяснить, чем мы тут все занимаемся? Ингу Васильевну хлебом не корми — дай работать и производить прекрасные статьи! Лёва готов душу продать за возможность лишний часок поработать! Оказывается, и Макс — прилежный труженик, думающий исключительно о деле! Не слишком ли много труда на квадратный метр? При условии, что вокруг все повально мрут и никто ничего не объясняет?

А что тут объяснять? Переломный период. Все мы, в отличие от тебя, зарабатываем на свою жизнь сами… Спокойно, спокойно, не надувайся, я в курсе твоих трогательных историй о скромных собственных заработках… Я хочу сказать, что все мы — в отличие от тебя — тщеславны, жестоки, цепляемся зубами за любую возможность сделать деньги и карьеру, мы все — в отличие от тебя — мерзавцы и подлецы… Все… Кроме Лёвы… Он просто больной…

Успокоилась? Так вот… Третье. Лёва — кристальной души человек. Но он серьёзно болен, и это меня не может не волновать… Хочу кое-чему тебя научить в связи с этим…

Что это?

Средство от головной боли. Носи эту штуку с собой. Пистолет не могу предложить, не имею права — беспрописочный, незаконный я, мне оружие не позволят иметь… Я уже пробовал… А вот эта ерунда — вполне конкурентоспособна. Надеваешь на кулак и бьёшь…

Но зачем всё это? Мне стала грозить опасность?

Ну, при нашем с тобой образе жизни… С нашим умением попадать в истории…

Хорошо, поделюсь сомнениями (откинулся на спинку сиденья). Видишь ли, я давно и внимательно наблюдаю за своим любимым и могущественным родственником — я говорю о твоём женихе, — и мне всё больше не нравится состояние его загадочной душ

Прекрасно, Макс, великолепно! И к этому парню я должна вернуться? Будь хоть немного последовательным — «замечательный человек», но «социал

Я последователен. Лёва — замечательный человек в критическом положении. Его нужно окружить заботой, нежностью и теплотой. Тогда его шизофренический аппендицит потихоньку выпрямится. Но на всякий случай — если вдруг ты не сможешь держать себя в руках, будешь вздорной, склочной неверной, — на всякий случай имей под рукой средство защиты.

Глава 22