Читаем Двенадцать полностью

— Лена, ты уволена…

— За что, Лев Петрович? — голос Лены в динамике был грустным.

— Посторонним входить ко мне во время совещания воспрещается…

— Но… — Лена замялась. Она думала, что я не посторонняя.

Лёва вдруг побледнел.

— Дорогая, — сказал он мне вежливо, — есть ситуации, когда вторжение людей, не участвующих в процессе создания журнала, выглядит невежливо.

— Конечно. — согласилась я и почему-то сползла по стенке вниз. — Есть такие ситуации. Но, во-первых, я участвую в процессе… Пытаюсь. Во-вторых…

Я посмотрела на редакторов — они внимательно наблюдали за мной, — нашла Рушника.

— Я не справилась с поставленной задачей Николай Игоревич… Лучший учитель был убит за полчаса до нашего приезда…

Редакторы открыли рты. Рушник вскочил и стал поднимать меня, неуклюже хватая тонкими лапками за локти.

Лёвины глаза потемнели.

— Совещание переносится на завтра, — сказал он, наконец. — Прошу оставить нас одних… И вы, Николай Игоревич, останьтесь…

Следующие полчаса были забиты Лёвиным возмущением, моими слезами и рушниковским метанием.

— Я хочу знать, Николай Игоревич, исходя из каких характеристик вы подбираете людей для интервью?

— Исходя из наших же таблиц, Лев Петрович! — Рушник, хрустя пальцами, листал журналы.

— Каких таблиц, Николай Игоревич?

— Таблиц «звёзд», наиболее удачливых, наиболее выдающихся, лучших представителей разных, так сказать, областей, Лев Петрович! Галерея, так сказать, героев уходящего века…

— И что будет, Николай Игоревич, если и следующего вашего претендента в герои наши корреспонденты застанут мёртвым?

— Ну… — Рушник заморгал. — Ну что, отменить галерею, Лев Петрович?

— Что? — Лёва, накручивающий круги по кабинету, остановился. — Вы с ума сошли, Николай Игоревич! «Отменить»! Мы по вашей милости уже потеряли драгоценное время! Чем, скажите, я заполню раздел «интервью» на этот месяц? Вы в курсе, Николай Игоревич, что послезавтра мы должны сдать макет? Вы планировали один материал — он провален. Второй материал — он тоже не сделан! Я что ли должен давать корреспонденту задание? Или, может быть, мне самому написать?

Я тупо хлопала глазами, пытаясь вычислить в их интонациях хотя бы грамм нормального человеческого ужаса на тему убийства. Ничего! Ничего, кроме редакторского плача по проваленному материалу!! Я обалдевала…

— И-и-и… что же делать, Лев Петрович? — Рушник преданными влажными глазами смотрел на шефа.

— Ничего, — Лёва снова заходил. — Ничего. Завтра же отправляйте корреспондента. Только пожалуйста — ПОЖАЛУЙСТА, — перезвоните и проверьте, жива ли ваша персона. И не создавайте ненужного шума.

— Я могу и сам поехать… — Рушник вежливо улыбнулся. — Давайте, я поеду сам, возьму свидетелей…

Лёва сел в кресло, повертел дорогую толстую ручку, потом строго сказал, глядя на меня.

— Интервью будет брать Наталья Степанцова, которая до сих пор ещё не оправдала оказанного ей доверия… А кто с ней поедет, — вы, наряд милиции, кто-то ещё — меня не интересует. Меня интересует качественный материал.

Я тайком курила в туалете и заливалась слезами. «Оказанное доверие»… Кусок дерьма!.. Старый урод!.. Он даже не спросил, как я себя чувствую… «Меня интересует качественный материал»…

Я могу сейчас сдохнуть в этом туалете от разрыва сердца, могу вскрыть вены под впечатлением дня — меня найдут только по запаху… Он хочет от меня ребёнка? Да я не хочу даже кофе от него!!!

Утешали меня три вещи. Во-первых, Лёва не был сказочным принцем. Он был реальным человеком со скверным характером, а значит, его появление в моей жизни закономерно. Мне ведь, в общем-то, не очень везёт… Так что печалиться и мучиться по поводу внезапно напавшего на меня счастья я теперь не буду. Вряд ли Лёва — счастье…

Во-вторых, его интересует качественный материал. И там, в газете, всех интересует мой качественный материал. Сенсация и мой материал. Значит, я могу писать! Они сами подтвердили.

В-третьих, должен появиться Макс с «Вечеркой»…

Я вытерла слёзы, закусила сигарету «Стиморолом» и вернулась в кабинет главного редактора.

* * *

Утром, невыспавшаяся и злая, я ехала в редакцию одна. Лёва разбудил меня в шесть утра и велел быть на работе на пару часов раньше. Это для того, чтобы хорошенько подготовиться к интервью. Рушник где-то в своей маленькой берлоге тоже не спал и готовился готовить меня. Лёва чуть свет позвонил ему. Зевал как ненормальный и Макс за рулём.

— Удивляюсь ответственности нашего с тобой любимого шефа, — Макс на ходу продирал глаза, жмурился и таращился на дорогу. — Растолкать невесту среди ночи и всё для чего? Для того, чтобы неожиданно надеть ей на палец обручальное кольцо? Нет! Для того, чтобы одарить неземными ласками? Снова нет! Тогда зачем же? Затем, чтобы отправить на работу!

— Почему ты не заехал вчера? — мрачно перебила его я. Вчера весь вечер ждала газету. Так и не дождалась.

— Но-но! — Макс погрозил мне в зеркало пальцем. — Не сметь разговаривать со мной в таком тоне! Я, между прочим, тоже человек семейный. Я другой отдан и буду век ей верен… У меня есть свои взгляды на то, как мне проводить вечера.