Читаем Две могилы полностью

Поначалу мальчик был замкнут, испуган и молчалив. Но как только они добрались до особняка и стало ясно, что Проктору можно доверять, он немного расслабился и за последние полчаса извел спутника своим любопытством. На странном, с заметным акцентом, английском он спрашивал обо всем — книгах, коврах, картинах, демонстрируя при этом поразительную не­осведомленность о самых простых вещах. Он никогда не видел те­левизора, не знал, что такое компьютер и радио, не слышал никак песен, за исключением нескольких старых немецких песен, таких как «Horst Wessel»64. Постепенно Проктор выяснил также, что мальчик никогда не был в ресторане, не плавал в бассейне, не играл, не имел друзей и домашних животных, не пробовал мо­роженое, не знал свою мать, не катался на велосипеде — и, вероятно, до сегодняшнего утра не ел горячей пищи. Казалось, его личность только начинает формироваться после многолетнего сна, как цветок, раскрывающийся под первыми лучами солнца. Было несколько коротких вспышек раздражения и непослушания, но в остальное время мальчик выглядел ужасно испуганным — боялся, что его поймают, опасался чем-нибудь рассердить Проктора, просто привлечь к себе внимание. Он казался крайне подавленным и пассивным. И Проктор не мог не задуматься о том, откуда он приехал в Нью-Йорк, а главное, кто и как его воспитывал.

Двойные двери отворились, и в библиотеку бесшумно вошел­ Пендергаст.

Тристрам тут же встал с возгласом:

— Отец.

Пендергаст отстранился, словно бы даже защищаясь.

— Можешь не вставать, Тристрам, — сказал он и повернулся­ к Проктору: — Какие новости?

Юноша послушно сел на место.

— На этот раз, похоже, за нами не следили, — ответил Прок­тор. — Я сделал все от меня зависящее.

Пендергаст кивнул, подошел к Тристраму и сел на соседний стул:

— Мне необходимо узнать подробности. О том месте, где ты вырос, — о Нова-Годой.

Тристрам поморщился:

— Я попробую.

— Опиши мне его, пожалуйста.

— Опиши? — смущенно повторил юноша.

— Объясни, что это такое. Здание? Город? Поселок? На что он похож? Как туда добраться?

— Понятно. Но я мало знаю: нас, плохих близнецов, держат под охраной. Мы не можем ходить, куда захотим.

На лице юноши появилось обеспокоенное выражение, словно он боялся огорчить отца своим ответом.

— Просто расскажи все, что ты о нем знаешь. Все, что видел.

— Это город. В глубине джунглей. Там нет никаких дорог, можно только плыть по реке, или... — Он изобразил рукой крылья самолета. — Город стоит на берегу озера.

— Озера, — повторил Пендергаст.

— Да. В середине озера... плохое место.

— Расскажи мне о плохом месте.

— Нет! — Тристрам взволнованно вскочил на ноги. — Нет. Плохих близнецов, таких как я, забирают в это плохое место. Они не возвращаются назад.

Он так разволновался, что Пендергаст несколько минут не задавал новых вопросов, дожидаясь, пока юноша успокоится.

— Кто живет в этом городе, Тристрам? — спросил он наконец.

— Рабочие. И хорошие близнецы.

— А ты где живешь?

— В яме, — просто ответил юноша. — С другими такими, как я. С номерами вместо имени.

— Чем вы заняты, когда не спите?

— Мы работаем. В поле. Иногда нас забирают. Для... опытов. — Он отчаянно замотал головой. — Не хочу говорить про опыты.

— Этот город, — продолжил Пендергаст. — Его охраняют?

— Да, — кивнул юноша. — Солдаты. Много солдат.

— Кому подчиняются солдаты? Кто главный в городе? Управ­ляющий совет, то есть группа уважаемых людей?

Тристрам покачал головой:

— Один человек.

— Как его зовут.

— Ф-фишер, — еле слышно прошептал Тристрам, словно ­даже произносить это имя было небезопасно.

— Как он выглядит? — спросил Пендергаст.

— Он высокий. Старше, чем ты. Stark, kräftig... сильный, как он, — Тристрам показал на Проктора. — У него белые волосы, совсем белые.

Проктор удивился тому, какой эффект произвело это описание. Пендергаст вздрогнул и отвернулся.

— Этот город, — странным голосом произнес он. — У него есть еще какие-то особенности?

— Особенности? — Тристрам нахмурился. — Что значит «осо­бенности»?

Пендергаст снова сел прямо.

— Есть что-то такое, чем он отличается от других городов? Например, для того, кто приехал издалека?

— Да, есть...

Мальчик поднял обе руки, очертил ими круг, а потом сложил­ домиком.

— Не уверен, что понимаю, — признался Пендергаст.

Тристрам повторил движение и огорченно вздохнул из-за то­го, что не сумел объяснить.

Пендергаст встал со стула:

— Спасибо, Тристрам, ты мне очень помог. Теперь слушай: я должен прямо сейчас помешать твоему брату убить еще кого-нибудь.

Тристрам кивнул.

— Пока я занят этим делом, я не могу быть здесь с тобой.

— Нет, — снова вскочил юноша.

— Ты должен оставаться здесь. Они тебя ищут.

— Я их не боюсь.

Проктор снисходительно взглянул на него. Храбрые слова и похвальные намерения, но стоит кому-нибудь постучать дверь, как мальчишка подожмет хвост и спрячется за спину отца.

— Я верю, что ты хочешь помочь, — мягко возразил Пендер­гаст. — Но сейчас ты должен зарыться поглубже.

— Зарыться... глубже? — повторил сын.

— Спрятаться. В этом доме есть подходящее место, где ты будешь защищен от любого нападения, любой угрозы.

Вспышка возмущения исказила лицо юноши: