Читаем Две могилы полностью

— Долгие-долгие годы мы вели уединенную, затворническую жизнь в этом особняке. Я изучала литературу, философию, музыку, историю и иностранные языки, иногда — с помощью док­тора, чаще — самостоятельно, пользуясь его богатой библиотекой и научными коллекциями. А сам Ленг продолжал свои иссле­дования. Приблизительно в тысяча девятьсот тридцать пятом году он добился нового успеха. Используя различные химикаты и вещества, которых прежде не было в его распоряжении, он синтезировал новый эликсир, уже не требующий... человеческих компонентов.

— Другими словами, он прекратил убивать людей, — уточнил Фелдер.

Констанс кивнула:

— Пока это продлевало его собственную жизнь, он не чувствовал особого раскаяния, отнимая чужие жизни. Однако необходимость убивать оскорбляла его эстетические чувства и гордость ученого. Да, он прекратил убийства. В них больше не было нужды. Эликсир, который мы продолжали принимать, был чис­то синтетическим. Но главной своей цели доктор еще не достиг. Он продолжал упорно работать, пока исследования резко не оборвались весной тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года.

— Почему именно тогда? — спросил Фелдер.

На лице Констанс появилась слабая улыбка.

— Это снова не имеет отношения к моей истории. Лучше я вам расскажу о другом. Доктор Ленг однажды объяснил мне, что есть два способа вылечить больного. Общепринятый способ — вернуть ему здоровье.

— А каков второй?

— Избавить его от страданий. — Ее улыбка вдруг исчезла. — В любом случае, когда работа была завершена — или, точнее говоря, когда в ней отпала надобность, — доктор Ленг прекратил принимать эликсир. Он потерял интерес к жизни, окончательно превратился в затворника и начал стареть с обычной для челове­ка скоростью. А мне он предоставил возможность выбора. И я... решила продолжить. И все оставалось неизменным еще пятьдесят с лишним лет, пока однажды не произошло неожиданное и жестокое нападение на наш дом. Доктора Ленга убили, а я спряталась в самых глубоких подземельях. В конце концов порядок был восстановлен, а особняк перешел во владение правнучатого племянника Ленга — Алоизия Пендергаста.

— Пендергаста? — повторил Фелдер и, дождавшись утвердительного кивка Констанс, удивленно покачал головой.

В такое совпадение даже ему трудно было поверить. Слишком трудно.

— Я несколько месяцев тайно наблюдала за Пендергастом, прежде чем решилась показаться ему на глаза. И он весьма любезно предложил мне остаться в доме в качестве... его подопечной. — Она чуть подвинулась на скамье. — Вот и вся моя история, доктор Фелдер.

Фелдер глубоко вздохнул:

— А ваш ребенок?

Он не мог справиться с любопытством — кто же был отцом мальчика?

— Я родила сына на Тибете, в отдаленном монастыре Гзалриг Чонгг. С помощью сложных ритуалов монахи определили, что мой сын является девятнадцатым воплощением одного из самых почитаемых тибетских ринпоче135. Его жизни отныне угрожала большая опасность. Китайские власти жестоко преследовали тибетский буддизм, в особенности саму идею реинкарнации святых. Когда в тысяча девятьсот девяносто пятом году Далай-лама136­ объявил шестилетнего мальчика одиннадцатым воплощением Панчен-ламы137, китайцы захватили ребенка, и с тех пор его никто не видел. Возможно, его больше нет в живых. Теперь они узнали о том, что мой сын объявлен воплощением ринпоче, и прислали солдат, чтобы арестовать его.

— Значит, вам нужно было убедить всех, что он умер, — дога­дался Фелдер.

— Правильно. Я притворилась, будто хочу сбежать вместе с ребенком, а потом якобы выбросила его за борт. Для того, чтобы сбить ищеек со следа. Мой арест получил широкую огласку и, кажется, удовлетворил китайцев. Тем временем моего сына тайно вывезли из Тибета в Индию.

— А на самом деле вы пронесли на борт «Куин Мэри» кук­лу и выбросили ее в море?

— Именно так. Куклу в натуральную величину. Я выбросила­ ее за борт примерно в середине плавания.

После небольшой паузы Фелдер снова заговорил:

— И все же есть одна вещь, которую я не могу понять. Зачем вы послали меня за этим локоном? Я подумал, что это было... — Он густо покраснел. — Испытание любви. Возможность оправдать себя в ваших глазах и доказать свои чувства к вам. Но вы ясно дали понять, что не испытываете ко мне ответных чувств.

— Неужели вы до сих пор не догадываетесь, доктор Фелдер? — спросила Констанс. — На самом деле у меня есть целых два ответа. — Она опять улыбнулась. — В тот день, когда вы навестили меня в здешней библиотеке, я получила известие о том, что мой сын благополучно добрался до Индии. Он находится в Дармсале, вместе с тибетским правительством в изгнании, в на­деж­но защищенном месте. Теперь он вырастет и получит обучение и воспитание, достойное его титула. Не опасаясь китайцев.

— То есть вам больше не нужно поддерживать легенду о том,­ что вы убили собственного ребенка.

— Совершенно верно. И нет никакой необходимости оставаться в «Маунт-Мёрси».

— Но чтобы вам позволили уехать отсюда, нужно официаль­но подтвердить ваш compos mentis138.

Констанс наклонила голову.

— А для этого требуется убедить меня в вашем здравомыс­лии.