Читаем Две могилы полностью

— Я не могу ответить на ваши чувства, доктор, — сказала она, слегка сжав его руку. — Но кое-что я все же могу для вас сделать. Поведать вам свою историю. Я еще никогда и никому ее не рассказывала, во всяком случае, не рассказывала от начала до ­конца.

Фелдер растерянно заморгал, не сразу вникнув в смысл ее слов.

— И боюсь, — продолжила она, — что все это должно остаться между нами. Вам интересно?

— Интересно? — переспросил Фелдер. — Бог мой, да конечно же!

— Хорошо. Тогда можете расценивать это как мой подарок вам. — Констанс на мгновение замолчала. — В конце концов, се­годня ведь канун Рождества.

86

Они тихо сидели, скрытые причудливыми тенями. Констанс­ через плечо Фелдера смотрела на неф часовни. Два конверта, старый и новый, лежали на скамье между ними.

— Я родилась в доме шестнадцать по Уотер-стрит в Нью-Йорке, — начала Констанс, — в семидесятых годах девятнадцатого столетия. Скорее всего, это случилось летом тысяча восемьсот семьдесят третьего года. Когда мне исполнилось пять лет, мои родители умерли от туберкулеза. В тысяча восемьсот семьдесят восьмом году мою старшую сестру Мэри отправили в сиротский приют в Файв-Пойнтс133, где она в конце концов и погиб­ла. В тысяча восемьсот восьмидесятом году умер мой брат Джозеф. Но все это вы уже знаете. Чего вы не можете знать — это то, что Мэри стала жертвой врача, практиковавшего в приюте, талантливого хирурга по имени Енох Ленг. Доктор Ленг был одержим идеей увеличить продолжительность своей жизни далеко за пределы, отпущенные обычному человеку. Прежде чем вы нач­нете осуждать его, хочу объяснить, что он старался продлить жизнь вовсе не из эгоистических соображений. Он проводил исследования, для завершения которых требовалось больше времени, чем он мог бы прожить.

— Что это за исследования? — спросил Фелдер.

— Эти подробности сейчас не имеют значения, — помолчав, произнесла Констанс. — Мы подошли к первому из ряда невероятных событий в моей истории. Идеи доктора Ленга были неординарны, как и его понимание врачебной этики. После ряда опытов он поверил в возможность создания препарата — эликсира, существенно продлевающего жизнь. Одним из его компонентов была живая человеческая плоть, взятая из молодого, здорового организма.

— О господи! — пробормотал Фелдер.

— Работая в сиротском приюте в районе Файв-Пойнтс, приобретшем впоследствии печальную славу нью-йоркских трущоб, доктор Ленг не имел недостатка в сырье. Моя сестра оказалась одной из его жертв — ее труп вместе с десятками других обнаружили три года назад в братской могиле в Нижнем Манхэт­тене.

Фелдер припомнил статью об этой находке, случайно попавшуюся ему на глаза в Публичной библиотеке. Ее написал для «Нью-Йорк таймс» тот самый репортер Смитбек, которого поз­же убили. Стало быть, эта Мэри Грин была сестрой Констанс.

— Боюсь, что от руки доктора Ленга погибло очень много людей. Так или иначе, но в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году он получил необходимый ему эликсир.

— Он нашел способ продлить жизнь?

— Доктор Ленг в основном работал с пучком нервных корешков, известным как cauda equina134, — думаю, вам, как врачу, не нужно объяснять подробней. И в конце концов, усовершенствовав технологию очистки препарата, он добился успеха — создал эликсир, резко замедляющий старение человеческого организма. К этому времени я уже находилась под его опекой и жила в его доме.

— Вы? — вскинулся Фелдер.

— После того как пропала моя сестра, я стала, как теперь говорят, беспризорником. У меня не было семьи, я жила на улице, не брезгуя никакими средствами, чтобы раздобыть себе пропитание. Попрошайничала, подметала тротуары и была счастлива, если зарабатывала хотя бы цент. Не раз и не два я могла замерз­нуть или умереть от голода. Частенько я ночевала возле приюта, где работал доктор Ленг. Однажды он подошел ко мне и спросил, как меня зовут. Вероятно, когда я назвала свое имя, он почувствовал вину за мое бедственное положение... или сжалился надо мной по какой-то другой, неизвестной мне причине. В любом слу­чае, он взял меня к себе, в особняк на Риверсайд-драйв, и исполь­зовал меня как подопытную свинку, проверяя действие эликсира и возможные побочные эффекты. Со временем он привязался­ ко мне. Я так и не поняла почему. Он хорошо кормил меня, поку­пал добротную одежду, научил читать и писать... А потом предложил воспользоваться эликсиром вместе с ним.

Она помедлила, прежде чем произнесла последние слова. Несколько минут в часовне стояла полная тишина. История казалась невероятной, но Фелдер знал, что это правда.

Констанс продолжила рассказ: