Читаем Две могилы полностью

— Для меня здесь все ясно. У тебя нет выбора. Это твой сын. Борьба слишком долго проходила вдали от твоего главного противника. Ты должен уничтожить само змеиное гнездо, их руководящий центр. Ты должен отправиться в Нова-Годой.

Пендергаст опустил глаза на бумаги, лежащие на столе, и су­дорожно вздохнул.

— Вспомни, как было с моим собственным ребенком, — добавила Констанс. — Когда мы поняли, какая опасность ему угро­жает, то начали действовать решительно и без колебаний. Пусть даже меня потом обвинили в детоубийстве. Так же ты должен сражаться и теперь — с решительностью и... жестокостью.

Он удивленно поднял брови.

— Да, жестокостью. Ошеломляющей и безграничной жестокостью. Иногда это становится единственно правильным решением. Я лишь недавно поняла это...

Ее голос растворился в тишине, нарушаемой лишь тиканьем старинных часов.

— Прошу прощения, — произнес Пендергаст низким голосом. — Я был слишком погружен в свои проблемы и забыл спросить о твоем ребенке. Тебе уже должны были что-то о нем сообщить.

— Я получила известие пять дней назад. Он наконец добрался до Индии и находится вдалеке от Тибета, в горах возле Дармсалы77. Он в безопасности.

— Это хорошо, — пробормотал Пендергаст и снова погрузился в молчание.

Но как только он начал подниматься со стула, Констанс заговорила опять:

— Есть еще одна важная деталь. — Она повела рукой в сторону фотографий и документов на столе. — Я чувствую в этом Альбане что-то необычное. Что-то особенное в том, как он воспринимает действительность.

— И что же?

— Я не уверена. Он каким-то образом видит... знает больше, чем способны мы.

Пендергаст нахмурился:

— Не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь.

— Я и сама не очень хорошо понимаю. Но я чувствую в нем особую силу, способность, которая у нормальных людей не развита или вовсе отсутствует.

— Способность? Что-то наподобие шестого чувства? Ясновидение или экстрасенсорное восприятие?

— Нет, что-то не настолько банальное. Более тонкое и, возможно, более сильное.

Пендергаст на мгновение задумался:

— Мне передали кое-какие старые документы, добытые из нацистской конспиративной квартиры в Нью-Йорке. Они принадлежали семье Эстерхази, и там говорилось о каком-то... «Ko­penhagener Fenster».

— «Копенгагенское окно», — перевела Констанс.

— Да, оно неоднократно упоминается в документах, но нигде не сказано, что это такое. Похоже, оно имеет отношение к генетическим экспериментам или квантовой механике, а возможно, и к тому и к другому. Ясно только, что занимавшиеся «Копенгагенским окном» ученые предполагали, что оно откроет новые возможности для будущей расы господ. Не исключено, что это и есть та сила, о которой ты говоришь.

Констанс не ответила. Пендергаст молча сжимал и разжимал­ пальцы.

— Я последую твоему совету. — Он посмотрел на часы. — К обе­ду я уже буду в Бразилии. И покончу с этим, так или иначе.

— Будь осторожен. И помни мой совет: иногда жестокость — единственное правильное решение.

Он наклонил голову в знак согласия, затем снова поднял на Констанс сверкающие серебристые глаза:

— Ты должна знать: если я не смогу привезти Тристрама домой живым и здоровым, то и сам не вернусь. И тебе придется рассчитывать только на себя.

Особое, почти пророческое выражение исчезло с ее лица, сменившись слабым румянцем. Они долго молча смотрели друг на друга, затем Констанс подняла руку и нежно коснулась щеки Пендергаста.

— Тогда я должна попрощаться с тобой.

Пендергаст бережно сжал ее руку и поднялся, собираясь ухо­дить.

— Постой, — прошептала Констанс.

Пендергаст сел на место. Румянец на ее лице стал гуще, она опустила глаза.

— Мой дорогой защитник, — произнесла она так тихо, что сама едва расслышала. — Я надеюсь... надеюсь, что ты обретешь мир в душе.

⁷⁷ Дармсала — город в Индии, в штате Химачал-Прадеш, административный центр района Кангра. Традиционное место поселения беженцев из Тибета.

48

Кори остановилась неподалеку от офиса. Было три часа ночи, темной как смертный грех. Девять градусов ниже нуля. Мерз­кие огни натриевых ламп осыпали болезненно-желтым светом ряды автомобилей, сверкая на обледеневших лобовых стеклах. Кори не дали ключей от офиса, но ей удалось утащить ключи Миллера, когда тот в очередном припадке ярости зашвырнул их в угол. А потом долго искал, проклиная все на свете, пиная мусор­ные корзины и показывая во всей красе свой дрянной нрав.

Кори основательно изучила махинации, которыми так гордились продавцы. Оказалось, что это довольно известный трюк, называющийся кредитным мошенничеством. Миллер был прав, когда говорил, что так работают во многих дилерских фирмах и на них почти никогда не подают в суд. Чем больше Кори размыш­ляла, тем тверже убеждалась, что если кому-то и грозили неприятности, то лишь владельцам фирмы, а не продавцам. То есть Рикко-старшему и младшему. Если бы ее отец выполнил свою угрозу и сообщил обо всем прокурору, они пострадали бы в первую очередь.

Кори решила сосредоточиться на доказательствах вины семейки Рикко.