Помахав на прощание рукой, Дэвид Туми вышел наружу, повернул направо и направился к цокольному корпусу. Приблизившись к двери с надписью А-49, он остановился. Свет из-за жалюзи не струился. Постучав, он подождал пару секунд, а затем извлек из кармана запасной ключ, отпер дверь, включил свет и вошел в комнату.

По всему было видно, что Линда Хейген еще собирается вернуться. На полу лежал открытый чемодан с напиханной кое-как женской одеждой, на кровати — детская курточка. Туми удивленно поднял брови. Днем курточка лежала на том же самом месте. Что же, собираясь уходить, она не одела ребенка? Может, просто завернула его в одеяло? Он заглянул во встроенный шкаф. Запасного одеяла не было. Он кивнул. Верная догадка.

В ванной комнате повсюду валялись туалетные принадлежности и косметика.

«Она собирается вернуться, — подумал он. — Может, ребенка оставили в больнице. Очень на это надеюсь. Ну, пойду».

Он двинулся к выходу, и тут что-то на полу привлекло его внимание. Он наклонился. Двадцатидолларовая купюра!

Линялое желто-коричневое покрывало на кровати задралось. Туми опустился на колени, чтобы поправить его, и тут глаза у него полезли на лоб. Под кроватью валялось не меньше дюжины двадцатидолларовых купюр. Не прикоснувшись ни к одной, он медленно поднялся.

«Она точно сумасшедшая, — подумал он. — Прячет деньги в драном пакете под кроватью и даже не замечает, что какая-то их часть рассыпалась».

Покачивая головой, он подошел к двери, погасил свет и вышел в коридор. Он весь день провел на ногах, устал, ему не терпелось вернуться домой и отдохнуть.

«В полицию можно и позвонить», — подумал он. Но все же решил, что лучше зайдет туда по дороге.

«Хочу, чтобы они записали, что никакой кражи в моем мотеле не было. И если они решат, что эту Хейген надо привлечь к ответственности за ложь представителю закона, пусть так и будет».

72

— Лайла сегодня ушла пораньше, — сообщила Джоан Хауэлл, менеджер «Эбби Дискаунт». — На ланч она выскочила, как будто за ней гнались. Кажется, ей надо было сделать какую-то срочную покупку. Когда вернулась, с ее волос текло ручьем. Я спросила, что это за важное дело, из-за которого она так сорвалась. Она ответила что-то вроде: «Дурная голова ногам покоя не дает». Я отпустила ее пораньше домой, потому что у нее начался озноб и она подумала, что заболевает.

Маргарет была готова закричать и заплакать. Она сцепила зубы. Только что пришлось выдержать сочувственные расспросы Хауэлл и выслушать ее соболезнования по поводу утраты Кэти.

Уолтер Карлсон уже продемонстрировал свои «корочки». Дождавшись, пока Хауэлл сделает паузу, чтобы набрать воздуха, он вставил:

— Миссис Хауэлл, мне нужен мобильный телефон миссис Джексон, а также ее домашний телефон. Сейчас же.

На лице Хауэлл появилось встревоженное выражение. Она окинула взглядом торговый зал. В этот субботний день покупателей было много. Но те, что стояли недалеко, с явной заинтересованностью прислушивались к разговору.

— Ну разумеется, — поспешила она согласиться, — естественно. Надеюсь, ее телефоны вам нужны не потому, что у Лайлы какие-то неприятности. Более милой девушки не найти! Умная! Честолюбивая! Я ей сколько раз говорила: «Лайла, почему бы тебе не открыть собственный магазин и не заткнуть нас за пояс?» Вы слушаете меня?

Выражение лиц Маргарет и Карлсона заставило ее прервать дифирамбы Лайле и ее блестящему будущему.

— Пойдемте в мой кабинет, — сказала она. Кабинет, как заметил Уолтер Карлсон, был столь мал, что едва вмещал в себя письменный стол, стул и картотечный шкаф. Седая женщина за шестьдесят, с очками на кончике носа, оторвалась от бумаг.

— Джин, будь добра, прямо сейчас выдай миссис Фроли адрес и телефоны Лайлы, — произнесла Хауэлл.

Тон ее голоса безошибочно свидетельствовал, что Джин поступит правильно, если поторопится.

Рвавшиеся наружу слова о том, как счастлива она за миссис Фроли, что та получила одну из девочек обратно, и в то же время как скорбит вместе с матерью о гибели другой дочери, замерли на устах Джин Вагнер при виде окаменевшего лица Маргарет.

— Найду сейчас же, — быстро произнесла она.

Усилием воли удержавшись, чтобы не выхватить заветный листок из рук женщины, Маргарет пробормотала слова благодарности и вышла. За ней последовал Карлсон.

— Что все это значит? — спросила Джин Вагнер у Хауэлл.