Читаем Двадцатые полностью

В Петербурге Стуколкины жили на набережной Фонтанки 2, в жилых домах придворного ведомства, которые сам же архитектор и перестраивал в 1907-1909 гг.

Семья Стуколкиных после революции осталась в России, в Советском Союзе Николай Тимофеевич работал архитектором и инженером.

Умер от голода в самую страшную первую блокадную зиму на 78 году жизни.

О судьбе Нади Стуколкиной я никакой информации не нашел.

Понятно только, что она уже давно ушла из жизни - подруги явно родились либо на рубеже веков, либо, что вероятнее, в самом конце XIX века.

Никого из них уже нет, но до сих пор жива дача Стуколкиных в Келломяки, откуда маленькая Надя писала подруге на Кавказ, и куда собиралась приехать на «пижамную вечеринку» Надя Сергеева в 1913 году. Правда, поселок Келломяки сейчас называется "Комарово". Да, да, то самое, куда все едут исключительно на недельку.

А дача Стуколиных в Комарово - вот она:

Или даже вот, с другого ракурса. Расстарался для себя архитектор, что еще скажешь?

Что касается Нади Сергеевой, то она была дочерью горного инженера Михаила Васильевича Сергеева, известного русского и советского гидрогеолога, одного из создателей этого научного направления в России. Михаил Васильевич был первооткрывателем пятигорского нарзана (1890 г.), столоначальником Технического отдела Горного Департамента с жалованием в 1500 рублей, действительным членом Русского Географического общества и действительным статским советником, кавалером множества орденов.

Между прочим, один из четырех человек, определивших судьбу города Сочи, где живут знающие прикуп люди. Именно столько специалистов входили в состав Комиссии по изучению Черноморского побережья Кавказа. Именно Сергеев сотоварищи по окончании работы Комиссии представили кабинету министров обстоятельные доклады о курортных перспективах Сочи и окрестностей.

Вообще, Сергеев довольно много сделал для Сочи, он приезжал туда работать с семьей каждое лето и, среди прочего, даже был избран товарищем (заместителем) председателя Сочинского отделения Кавказского горного клуба - первых отечественных горных туристов и альпинистов.

Участники Сочинского отделения Кавказского горного клуба проводят экскурсию на озеро Кардывач. Красная Поляна. У дачи Константинова. 1915 год.

Глава семьи Сергеевых каждый год отправлялся исследовать новые минеральные источники (Полюстровские (1894), Старорусские (1899, каптаж в 1905), Кавказские (1903), Липецкие (1908), Сергиевские (1913) и др.), поэтому семья позже перебралась из Сочи в Железноводск, купив там дом для летнего житья...

В общем, детство у Нади Сергеевой было не скучным.

После революции Сергеевы также остались на Родине. Отец с 1918 служил в ВСНХ, был заведующим секцией минеральных вод, председателем треста "Главсоль". Много времени уделял преподаванию в Московской горной академии.

Был профессором, заведующим кафедрой гидрогеологии, первым деканом горного факультета, и, как я уже говорил, в 1921 году передал должность В.А. Обручеву.

В общем, даже самые трудные годы после революции Сергеевы пережили нормально, разве что пришлось из Петербурга в Москву перебраться. Паки и паки скажу - хорошо быть уникальным специалистом в каком-нибудь полезном деле, они всем нужны и при любых режимах без работы не останутся.

Михаил Васильевич Сергеев прожил очень долгую и очень плодотворную жизнь. Он умер до войны, в 1939 году, но еще в мае 1938 года знакомый нам академик В. И. Вернадский записал в своем дневнике: "Был Мих[аил] Васильевич Сергеев, старый (больше 80) горный инженер, специалист по водам. С ним говорили о проведении комиссии о записке для Президиума (АН СССР) об охране вод".

А девочка Надя... Девочка Надя выросла.

Двадцатые годы были голодными, поэтому Надя пошла работать. Гимназического образования и папиного влияния вполне хватило, чтобы в 1922 году молодую девушку взяли на низовую должность в библиотеку Московской горной академии. В знаменитом справочнике "Вся Москва" за 1929 год.

мы даже можем увидеть фамилию нашей героини:

Я бы очень хотел узнать - какими глазами девушка Надя смотрела на моих героев, своих ровесников, на этих еще пахнувших кровью малограмотных «волчат революции», когда выдавала им книжки в библиотеке?

На тех же Фадеева и Завенягина, так никогда и не смывших до конца копоть Гражданской войны... С восхищением? С ужасом? С завистью? С опаской? С брезгливостью? С ненавистью?

Уже не спросишь - все ушли.

Мне всегда было интересно - как вот эти недавние гимназистки из хороших семей с дачами в Куоккале и отцами - статскими советниками, выслужившими потомственное дворянство - как они воспринимали всю ту бурю, что бушевала в России после революции?