Читаем Двадцатые полностью

Более того, как видно из этого документа, в условиях бардака Гражданской войны мобилизовать пытались даже преподавателей. Причем каких!

По закону преподаватели призыву не подлежали, но их постоянно мобилизовывали для отработки введенной в Москве трудовой повинности, в частности – на уборку снега с улиц. Даже самому ректору Артемьеву пришлось добывать в наркомате освобождение от совковой лопаты.

Многие преподаватели проживали в самом здании Горной академии, и, по многочисленным воспоминаниям, две вещи преследовали их в начале 1920-х – это холод и голод.

Выделяемого преподавателям пайка не хватало, студенты же просто голодали. Как вспоминал наш летописец Василий Емельянов, «студенческая стипендия состояла из денежной и продовольственной частей. На деньги, получаемые раз в месяц, можно было у частных торговок купить стакан семечек. Продовольственный паек состоял из муки и селедки. В это время в Москве открылись небольшие частные пекарни, где муку можно было обменять на хлеб. Сложился обменный эквивалент — за фунт муки пекари давали фунт хлеба».

Дело доходило до того, что 25 декабря 1919 года Организационная комиссия МГА объявила незапланированные каникулы с 28 декабря 1919 по 2 февраля 1920 года «ввиду продовольственного затруднения в Москве», для того, чтобы студенты и преподаватели «имели возможность съездить на родину и подкрепить свои силы и здоровье сравнительно лучшим питанием».

Студенты подрабатывали, преподаватели же выкручивались как умели. 25 апреля 1922 года начальник хозяйственного управления Т.И. Понамарев поставил перед правлением МГА вопрос «о сохранении травы в парке Академии» (ныне территория Парка Горького), для чего предложил запретить служащим и профессорам пасти в саду и во дворе МГА «коз и другой скот». Однако вскоре в Правление поступил встречный документ - коллективное заявление служащих и преподавателей (среди которых был и один из учредителей - Я.Я. Энслен) с просьбой не лишать преподавателей возможности держать коз и выделить им для выпаса непригодный для сенокоса участок парка.

Холод донимал не меньше голода. Как вспоминал один из преподавателей, Дмитрий Моцок: «Затем наступила суровая зима 1919/20 года. Центральный корпус только прогревал трубы, а геологический обледенел. В аудитории при +2° и ниже собирались замершие лектора и студенты, уцелевшие от мобилизации и кое-как вели работу».

В декабре 1921 года профессор Губкин на заседании Правления сообщил о том, что в металлургическом корпусе и, в частности, в его квартире замерзли водопроводные трубы.

«Весь 1921 год, — вспоминал В.С. Емельянов, — мы мерзли в общежитии, мерзли на улице в солдатских телогрейках идовольно поношенной обуви и не могли согреться в плохо натопленных аудиториях. Сидеть на лекциях было неудобно, тем более писать, так как мы обычно не снимали верхней одежды. Профессора и преподаватели читали лекции и вели занятия, также не снимая пальто, — все это производило унылое впечатление какого-то митинга, на который собрались случайно проходившие по улице люди».

Мудрено ли, что в подобных обстоятельствах у Академии были большие проблемы с набором кадров? Как вспоминал Федоровский, «…Необходимо было собирать профессуру. Это дело двигалось значительно трудней, так как раз то было время, когда интеллигенция бежала из центра на Украину, на Дон, за границу. Петербург совершенно опустел, Москва в значительной степени, так что подобрать преподавательский персонал в эти годы было почти невозможно, несмотря на большие связи и на желание целого ряда профессоров работать…».

17 декабря 1918 года в «Известиях ВЦИК» (№ 276) была опубликована заметка «К открытию Московской горной академии», в которой Организационная комиссия приглашала на работу профессоров, преподавателей, ассистентов и лаборантов вузов. Там же был указан и запланированный штат: 21 профессор и 84 преподавателя, ассистента и лаборанта. Однако и более полугода спустя, в августе 1919-го, в штате Московской Горной академии значилось только 19 профессоров и 23 преподавателя.

Кроме нехватки преподавателей, начались проблемы и среди учредителей Московской горной академии.

В 1920 году Академию покинул один из учредителей, первый декан металлургического факультета Михаил Карлович Циглер.