Или вот – мое любимое, «Ксения Борисовна Годунова, приведенная к Самозванцу».

Нечаянный «царь горы» Лжедмитрий Первый, по чьему приказу только что задушили веревками вдову и сына Годунова, и пощадивший царевну Ксению только для того, чтобы сделать своей наложницей – сидит к нам спиной. Но я почему-то точно знаю – какое у него выражение лица.

Наверное, это и называется – талант живописца.

Биография художника – это его картины, поэтому историю жизни Николая Неврева я могу рассказывать долго. Вот только финал у этой истории грустный – постоянное безденежье обернулось для художника тяжелейшей депрессией, и в 1904 году Николай Васильевич Неврев покончил жизнь самоубийством.

Ну а мы переносимся в 1913 год, ко второму знаменитому выпускнику, покинувшему стены Мещанского училища.

Кухаркин сын

15-летнего сына сторожа Сашу Ильичева после окончания Мещанского училища пристроили служить конторщикам в «Товарищество Тверской мануфактуры», где он и проработал - не месяц, не два, а четыре года.

При этом «кухаркин сын» оказался не только головастым, но и очень упрямым, и мечты об образовании не оставлял. Все эти годы, урывая время от сна, он самостоятельно штудировал гимназическую программу.

И вот, наконец, настал момент его триумфа – он экстерном сдает экзамены за гимнастический курс и получает в Московском учебном округе аттестат зрелости. Вот только произошло это в начале 1917 года.

Через несколько недель случилась Февральская революция, страна понеслась под откос, и его вожделенный аттестат стал даром никому не нужен.

Другого это могло сломать, но Александр пережил два бурных года, и в 1919 году он вновь возвращается в родные стены Мещанского училища. Но уже в другом качестве – в статусе студента горного факультета Московской горной академии. И вновь – блестящие результаты во время учебы и диплом горного инженера по механической специальности, полученный в 1925 году.

Одного из самых многообещающих выпускников МГА направляют в Харьков, в Гипрошахт, где он занимается проектированием горно-механического оборудования для угольных шахт, в частности, шахтных подъемных установок. И вновь бывший «кухаркин сын» демонстрирует недюжинные способности, вследствие чего молодого ученого отправляют в двухгодичную научную командировку в Германию и США – перенимать опыт передовых промышленных стран.

А по возвращении из-за океана в 1929 году Александр Семенович вновь оказывается в здании на Большой Калужской, с которым его судьба повязана, похоже, намертво.

На сей раз – в качестве доцента кафедры горной механики МГА, возглавляемой его учителем, академиком Михаилом Михайловичем Федоровым.

Я уже не буду подробно рассказывать про этого горняка-казака, сына потомка кошевого атамана Запорожской Сечи и дочери пластунского сотника, который стал одним из лучших горных инженеров Российской империи – а то я никогда не закончу. Просто полюбуйтесь на «конверт первого дня» с маркой, выпущенной непризнанной Донецкой народной республикой к 150-летию ученого.

Один из главных создателей российской горной науки оценил потенциал своего лучшего ученика еще во время учебы, поэтому все эти годы добивался возвращения Ильичева в академию.

Возлагаемые на него надежды доцент Ильичев оправдал с лихвой, уже через год, в 1930 году и 32-летнем возрасте заслужив профессорское звание. На виньетке первого выпуска горных инженеров шахтного строительства (и последнего выпуска горняков, сделанного Московской горной академией), они рядом - оба профессора, молодой и старый, учитель и ученик.

Через пару месяцев Московскую горную академию разделят на шесть самостоятельных вузов, и они станут профессорами Московского горного института. Через два года, в 1932 году академик Федоров переедет из Москвы в Киев, в Украинскую академию наук, оставив кафедру своему лучшему и любимому ученику. Кафедру «Горной механики» МГИ профессор, а позже академик Ильичев будет возглавлять несколько десятилетий, до последнего дня своей жизни.

Ильичев, еще в 1939 году избранный членом-корреспондентом АН СССР, был одним из крупнейших ученых-горняков Советского Союза. Более того – он оказался единственным из своего поколения, кто смог стать вровень с титанами отрасли, начинавшими еще до революции – Федоровым, Скочинским, Терпигоревым, Спиваковским и т.п.

Бывший «кухаркин сын» стал гордостью московской горной научной школы, и не случайно именно Ильичев, единственный из всех, получил орден Ленина при награждении, приуроченном к 20-летию Московской горной академии.

Все помнят, что профессор в сталинские времена – это если и не полубог, то что-то близкое к этому. Достаточно посмотреть фильмы того времени, чтобы убедиться - это был запредельно высокий статус: отдельная квартира в хорошем доме с высокими потолками, зарплата, позволяющая не задаваться вопросами быта вообще, регулярно вручаемые ордена, загранкомандировки на научные конгрессы, домработница, персональный водитель, вот это вот все…