Читаем Двадцатые полностью

Папаша презанятный, надо сказать, был человек. Родился в уездном городке Саранске, ныне гордой столице Мордовии, в многодетной семье крестьянина, перебравшегося на заработки в город и записавшегося в мещанское сословие. Одиннадцати лет от роду был отдан «в люди» — «мальчиком» в лавку села Починки. Получив должное количество тумаков и шишек и постигнув мир торговли изнутри и с самого низа, повзрослевший «мальчик» в 1872 г. 17-летним Д`Артаньяном отправляется покорять старую столицу. Правда, за неимением какой-либо лошади, пусть даже и оранжевой масти, Аршинов-старший ушел в Москву безо всякого пафоса – пешком и без обуви.

А вот дальше начинается интересное. В отличие от множества амбициозных провинциалов, Василий Аршинов не сгинул бесследно на московских изогнутых улицах. Он даже не превратился в тогдашний аналог менеджера среднего звена со съемной хатой и кредитным Renault LOGAN, хотя все к тому шло.

По прибытии в столицу Вася устроился к фабриканту-суконщику Василию Ефремовичу Мещерину в трактир, извините, магазин на Пятницкой. Там же, собственно, и жил. А вот дальше начинаются загадки – как и во всех историях об успехах в бизнесе этап первоначального накопления капитала покрыт непроницаемым туманом.

Все биографы Аршинова-старшего говорят про «незаурядную энергию и торговую смекалку, трудолюбие и выдержку, наблюдательность и волю», то есть, по сути – ничего не говорят.

Но, так или иначе, через девять лет после ритуального пересечения несуществующего тогда МКАДа заслуживший к тому времени отчество Василий Федорович открывает свою первую собственную суконную фабрику, а еще через несколько лет становится директором-учредителем торгово-промышленного товарищества «В. Аршинов и К°» и поставщиком императорского двора.

Версия «женитьбы на деньгах», кстати, отпадает – женился Аршинов-старший на нищей бесприданнице-сироте Александре Ивановне Зеленовой. Она, как в сказке, родила ему трех сыновей — Владимира (1879), Василия (1881) и Сергея (1883).

Дела идут в гору, папенька строит, как сегодня бы сказали, офисное здание для своего торгового дома. Да не абы какое. Во-первых, в пяти минутах ходьбы от Красной площади.

Во-вторых, это был первый московский офис в стиле «модерн»: для постройки наняли самого престижного русского архитектора той поры Федора Осиповича Шехтеля. Здание до сих пор сохранилось, став памятником архитектуры федерального значения, москвичи могут сходить посмотреть — Старопанский переулок, дом 5.

Работать с Шехтелем капиталисту понравилось, и еще через несколько лет великий архитектор перестраивает Аршинову его особняк на Большой Ордынке, а в глубине огромного аршиновского сада строит еще одно небольшое двухэтажное здание очень необычной формы.

Но этот второй двухэтажный особняк с каким-то полукруглым куполом над мансардой был страшно секретным проектом – и вот почему. У старшего сына Владимира — того самого ухоженного молодого человека с фотографии — неожиданно обнаружились великолепные способности к науке.

Студент физмата МГУ В.В. Аршинов.

Он закончил по первому разряду естественное отделение физмата МГУ и сам великий Вернадский оставил его у себя на кафедре «для подготовки к профессорскому званию». Причем вовсе не в расчете на папино «спонсорство». Внимание мэтра было заслужено без дураков, и свое место в ближнем круге самых перспективных учеников академика Аршинов-младший заработал самостоятельно. А это была очень интересная компания, многие из этих «молодых да ранних» скоро сделают блестящую научную карьеру.

Вот как об этом времени вспоминал сам Владимир Аршинов: «При кафедре минералогии В. И. Вернадский организовал кружок, в котором сотрудниками кафедры и студентами делались сообщения как о своих работах, так и рефераты опубликованных в научной литературе работ по минералогии. Иногда заседания кружка происходили на квартире Вернадского. Припоминаются интересные выступления на кружке студента А. Е. Ферсмана. Припоминаю также, как у витрины в музее я объяснял студенту Ферсману, что представляет из себя пегматит...».

Для несведущих в геологии: шутка юмора состоит в том, что четверть века спустя именно Ферсман — академик, орденоносец и научное светило первой величины — создаст развернутое учение о пегматитах.

В общем, пока сын наслаждался истовым счастьем научного поиска и каждодневным общением с себе подобными, папа, никогда не учившийся даже в гимназии и имевший только начальное образование, просто млел от гордости за сына, и был готов порадеть первенцу в любых масштабах.