Читаем Два рыбака полностью

— Как! — закричал еще грознее правитель. — Разве за моим садом еще есть земля, на которой живут эти грязные люди? Разве они еще не все умерли с голоду? Так пусть же погибнет его поле!

И, взмахнув своим золотым мечом, колдун призвал к себе горный ветер.

Тотчас же загремел гром вдалеке и с гор спустилась черная туча. Хлынул страшный ливень, по земле потекли бурные потоки и в одну минуту смыли зеленые всходы с маленького поля Лю.

А когда буря прошла и тихо стало кругом, у бедного Лю уже не было ни проса, ни риса. Одни лишь бесплодные камни, что лежали в поле, оставались на своем месте.

Лю в горе сел на камень у самой реки и задумался.

«Что же мне теперь делать? — думал он. — Сети мои пустые, поле мое смыто водой. Чем же я накормлю деда? Ах, плохо мне без отца одному, никто мне не может помочь!»

Подумал так Лю и вдруг видит — в том месте, где рассыпано солнце над рекой, что-то блестит на струе. Рыбка не рыбка, птица не птица, а плывет все ближе к камню, на котором сидит Лю.

Вот и совсем близко.

И видит Лю — большой румяный персик выносит струя прямо к нему в руки.

Лю достал его из воды и сразу повеселел.

— Как хорошо! — сказал он. — Спасибо тебе, быстрая речка! Будет теперь чем накормить деда. Не ляжет он сегодня спать голодный.

Лю принес персик деду и говорит:

— Смотри, какой подарок нам принесла река!

— Хороший подарок! — сказал дед. — Не ляжешь ты сегодня спать голодный.

— Ты съешь его, дед: ведь ты старый!

— Ты съешь его, Лю, — сказал дед, — ведь ты малый.



Спорили они долго и решили наконец разделить персик пополам.

Так и сделали.

Съели они персик — хотели съесть и косточку. Взял Лю ступку для риса, поставил ее на камень у порога и бросил туда косточку, потом легонько ударил ее пестиком.

Косточка раскололась, и из нее вышла девочка чудесной красоты.

Она прыгнула из ступки на камень и стала перед Лю. Наряд на ней был богатый, сшитый из лепестков персика и вишни, а прическа убрана гребнем из драгоценного камня, блестевшего на солнце, как зерно граната. Ноги же в шелковых черных туфельках были такие крошечные, что удивительно, как только она могла стоять.

Однако она не только стояла, а даже сделала низкий поклон — сначала перед дедом, потом перед Лю — и сказала:

— Меня послал к тебе твой отец, чтобы помочь тебе, Лю, и чтобы ты ждал его, ничего не боялся. Для этого опустил он меня в горный поток, что так поспешно бежит в вашу быструю реку.

Лю очень обрадовался доброй вести об отце и спросил:

— А нашел ли отец в горах великанов, которые уничтожат злого Цзян Ю-су?

И красавица ответила:

— Великанов отец нашел, а теперь ищет железо, чтобы сделать для них мечи. Но железо это должно быть не простое. Оно должно быть светлее солнца и крепче кремней, спрятанных в самой глубине гор.

Выслушав эти слова, Лю спросил еще:

— А кто же ты сама, красавица, почему ты так богато одета?

И тут девочка сделала еще более низкий поклон перед Лю и сказала:

— Я — Желанный Цветок, повелительница бамбука, и тростников, и злаков, и всех деревьев, какие ты только знаешь: груши и персика, вишни и тута, и лаврового деревца «куй-уи», что цветет четыре раза в году. Я одна знаю, в чем волшебная сила колдуна, и открою тебе. Она заключена в бамбуке, который растет под окном его дворца, у восточного входа. Бамбук этот стоит у самого конца лунной дороги. Он крепок, как меч, строен, как копье, а на верхушке его качаются колоски, точно перья на шлеме воина. И сторожат его на озере два черных баклана, которые никогда не спят. Горе тому, кто приблизится к волшебному бамбуку: на крик бакланов тотчас же появляется злой колдун.

— Но как же я тогда его достану? — спросил Лю.

— Я помогу тебе за то, что ты освободил меня, — ответила девочка. — В час после первой стражи[1], когда взойдет луна, подберись на лодке к бамбуку и назови мое имя — Желанный Цветок. И бамбук будет твой, он станет служить тебе. Только помни про бакланов, они мне не подвластны. А теперь положи меня снова в землю — не жалей, потому что я только зерно — и поливай водой из реки в час вечерней зари и утренней.

И тут красавица вновь превратилась в персиковую косточку.

Как ни жалко было доброму Лю расставаться с такой красавицей, но он сделал все, что сказала Желанный Цветок.

Он положил косточку в землю, которую разрыхлил сначала мотыгой и сделал ее мягче, чем делает ласточка, устилая гнездо для своих птенцов. Потом поливал ее каждую зарю водой.

Вскоре у него вырос в поле сад, в котором зрели персики и вишни и тутовое дерево приносило свои сладкие, сочные ягоды.

И мальчик Лю по-прежнему работал с утренней зари до вечерней и пел свою веселую песенку, пока злой правитель Цзян Ю-су, обходя со стражей свои владения, снова не услышал его.

Он поднялся по ступенькам каменной лестницы на башню стены и увидел, что на том же месте, где после бури остались лишь одни бесплодные камни, у мальчика Лю растет тенистый сад, и зреют в нем вишни и персики, и цветет лавровое деревце «куй-уи».

Перейти на страницу:

Все книги серии Книга за книгой

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза