Читаем Два памфлета полностью

Это что касается амнистии. Но где же искать тех, кого следует справедливо судить, кто должен послужить примером, кого следует положить в фундамент безопасности будущего общественного порядка? Эти люди естественным образом выделяются не тем, что они оскорбили достоинство государственного и гражданского права, и не тем, что они восстали против государства как такового, но тем, что восстали против закона природы и оскорбили достоинство человека как такового. В этом списке все те, кто принимал участие в убийствах королевских особ, все те, кто наложил свои кощунственные руки на короля, кто, не имея ни единого оправдания своих противоправных действий от Конвента, запустил судебный процесс над ним и единогласно признал его виновным; все те, кто участвовал в бесчеловечном убийстве королевы и отвратительных событиях, связанных с молодым королем и бедной принцессой, – все те, кто хладнокровно убивал, особенно участвуя в революционных трибуналах, где сама идея естественной справедливости и ими же декларированных прав человека была самым наглым образом растоптана; все те, кто имеет отношение к сожжению и сносу поместий или церквей, сопровождавшихся наглыми и бросающимися в глаза актами святотатства и презрения религии – вообще все вожди якобинских клубов. Никто из вышеперечисленных не должен избежать наказания, соответствующего природе, масштабу и уровню их преступления, от твердой, но умеренной руки справедливости.

Во-первых, никто – от самого знатного до самого безродного человека – не должен быть подвергнут наказанию без законного суда, процесс которого должен быть скрупулезным и взвешенным – каким он был в лучших случаях лучших времен французской юриспруденции, чье уголовное право, за исключением некоторых случаев, было крайне добрым и гуманным по отношению к человеческим жизням. Во время восстановления порядка и законности как огня следует бояться проявлений мести. И нужно показать пример полного дистанцирования от якобинских практик отвратительных революционных трибуналов. Нужно избегать всего, что походит на коллективные судебные процессы и проскрипционные списки.

В определении наказаний нужно учитывать все, что может смягчить вину преступника. Милосердие – не враг законности. Оно – ее главная составляющая, в судебных процессах оно важно так же, как важна беспристрастность законов в делах гражданских. Только якобинцам не должно быть никакой пощады. Ибо сами они не даровали ее никому. Соответственно, нужно сформировать совет по делам помилования, наделенный властью рассматривать каждое отдельное дело, с целью смягчить наказание вплоть до полного его устранения в соответствии с обстоятельствами дела.

Сделав это, тут же необходимо призвать к ответу этих кровавых и беспощадных преступников. Без суда над ними новые власти не продержатся и года. Люди плохо понимают, что те, кто поднялся из низов, включая, самое дно общества, получив столь высокие посты и обладая столь безжалостным и кровожадным гневом, никогда уже не вернутся обратно, чтобы там тихо и мирно трудиться, став полезными членами общества. А такого быть не может. С другой стороны, неужели кто-то верит, будто каждый достойный и добродетельный подданный, возвращенный на пепелище своего дома, останется безучастен, ежедневно видя, как убийца его отца, матери, жены или детей, а то и всех разом (такое случалось), обогатился, разграбив его имущество, и в любой момент готов снова возглавить якобинский клуб, дабы нанести ему новый удар? Тот, кто готов такое терпеть, не имеет права называться человеком. А те, кто, забрав право суда из частных рук, не воспользуются им, дабы защитить тех, кто понес урон, не имеют права называться властями.

Знаю, она звучит правдоподобно и с легкостью принимается на веру теми, кто мало проникается страданиями других, эта идея – смешать невинных и виновных воедино, предложив всеобщую амнистию. Но тут под именем гуманности на самом деле скрывается холодное безразличие.