Читаем Два памфлета полностью

Зайдем с другой стороны и предположим, что Франция настолько пала духом, что готова остаться голой и беззащитной на море и на суше. Разве не будет она тогда легкой добычей? Разве другие страны не захотят ею поживиться? Разве одна только Польша достойна расчленения? Нельзя же быть настолько по-детски наивными, чтобы думать, будто амбиции такого рода не могут быть повсеместными и что питать их могут только страны, находящиеся на соответствующих широтах и долготах. Вот потому-то, на мой взгляд, войны будет не избежать. Но я в состоянии себе представить, как могут столкнуться два указанных принципа: австрийские амбиции отрезать от Франции все больше и больше земли и французское нетерпение такого поведения, учитывая разложенное и взрывоопасное состояние страны. При таком конфликте как смогут другие державы остаться в стороне? Разве Пруссия не потребует себе компенсаций? А Австрия? А Англия? Разве удовлетворена она тем, что получила при разделе Польши? Никак нет. Германия должна за нее заплатить, иначе, по закону подлости, мы увидим, как Пруссия объединится с Францией и Испанией, а то и с какими другими странами, для сдерживания Австрии. И может статься так, что Англии еще придется подумать, на чью сторону в этом конфликте встать.

Я отлично понимаю, сколь трудно противостоять тому, что может послужить усилению собственной страны. Но я считаю, что ни одна страна не сможет усилить своих позиций, пока во Франции царит якобинство. Вот когда его не станет, тогда и надо будет серьезно думать, насколько ее ослабление может поспособствовать усилению международной безопасности, которую лично я всегда держу в уме. Помимо сдерживания чужих амбиций, неплохо было бы подумать и о смирении своих. Должен прямо сказать: я боюсь нашей мощи и наших амбиций. Боюсь, как бы ни стали нас слишком бояться. Смешно полагать, что мы – не люди, и что, будучи людьми, мы никогда не станем так или иначе бороться между собой. Можем ли мы сказать, что в этот самый момент каждый из нас не старается стать сильнее? Мы и так уже практически контролируем всю мировую торговлю. Наша империя в Индии – пугающа. Но если случится так, что мы будем управлять не только мировой торговлей, но и сможем без особого труда подчинить собственным капризам торговлю других стран, то, конечно, можно сколько угодно заявлять, будто мы не станем злоупотреблять этой невероятной и доселе невиданной властью. Но все остальные будут думать иначе. И рано или поздно неизбежно случится нечто такое, что сможет нас полностью уничтожить.

Что же касается Франции, то придется признать, что уже довольно долгое время она сохраняла свои территории. Фактически за весь прошедший век, будь то с помощью завоеваний или договоров, она получила меньше земель, чем любая другая континентальная держава. Исключая часть Лотарингии, не помню вообще, чтобы она хоть что-то получала – да, ни пяди. На самом деле присоединение Лотарингии было обусловлено только вопросами обеспечения безопасности границ. Ведь по сути эта территория принадлежала ей и ранее.

Как бы то ни было, я все вышеобозначенное рассматриваю с одной точки зрения: как препятствие в войне с якобинством, которое будет существовать до тех пор, пока союзные державы будут считать его уничтожение второстепенной целью, а думать будут в основном о том, как бы, вооружившись предлогами получения компенсаций и обеспечения безопасности, воевать со всем французским народом ради собственного усиления, руководствуясь простыми принципами наживы – будто и не было никогда в мире никакого якобинства.