Читаем Душеспасительная беседа полностью

— Лену Гурову я знаю, — сказал он просто. — Сам был, можно сказать, действующим лицом в этой истории. План предлагаю такой: прежде всего надо устроить вас в гостиницу на ночевку, потом закусим в рудничной столовой и затем поедем прямо в Салаир — тут всего около пятнадцати километров. Поедем на нашем горкомовском «Москвиче». — Он сделал паузу и добавил с горделивой ноткой в голосе: — Центральный Комитет комсомола премировал наш горком легковой машиной.

В рудничной столовой мы вкусно и сытно поели: яичница-глазунья, оладьи со сметаной, компот и кофе с молоком. Тиканов сел за руль своего премиального «Москвича», и мы двинулись в Салаир.

Природа тут совсем другая и пейзаж иной, чем под Новокузнецком и Прокопьевском. Холмы, сопки, невысокие вершины, поросшие хмуро синеющим вдали лесом. Песчаная, крепкая дорога. По обе стороны ее тоже лес. Скромные белые зонтичные цветочки, которые у нас под Москвой не достигают и четверти метра высоты, тут вымахивают в рост человека. Их трубчатые стволы напоминают экзотический бамбук. Над цветами в лесу кружатся отяжелевшие, словно пьяные, крупные пчелы. А вот и голубая широкая водная гладь. Что это, озеро?

— Нет, не озеро, — улыбается Валя Тиканов. — Это наше Салаирское море! Мы сделали запруду на реке и устроили бассейн. Работала главным образом молодежь, и, конечно, в общественном порядке. Тут у нас все имеется: и вышки для прыжков, и моторки, и весельные лодки. Любимое место отдыха гурьевских и салаирских рабочих.

На редкость организованным, собранным, по-настоящему интеллигентным человеком оказался Валя Тиканов, вожак гурьевских комсомольцев, студент-заочник Московского юридического института. Он возился с нами два дня, и мы в полной мере оценили его доброжелательную готовность помочь нам во всем.

Наконец мы въезжаем в Салаир. Голубые, розовые, белые каменные дома, добротные деревянные срубы. Сердце города — рудник, там пульсирует вся его жизнь. А чуть подальше — широкие тихие улицы, заросшие травой, на них пасутся куры, промышляют черные проворные свиньи и бегают робкие тощие собаки.

Едем к учительнице Елене Трофимовне, у которой Лена жила после того, как ушла из дома. Находим ее с трудом. Учительница живет в поселке геологоразведочной партии, в длинном, барачного типа, деревянном доме. Она принимает нас в своей стерильно чистой комнатке с мясистыми фикусами в горшках на окне, с расшитыми яркими ковриками ручной работы на стенах. Молодая женщина с приятным, вдумчивым лицом. На коленях у нее сидит Томочка — та, с которой нянчилась Лена. У Томочки неправдоподобные синие глазенки. Она похожа на вспорхнувшего со старой фрески рафаэлевского ангелка. В ее небесных глазках легкий испуг и удивление. Откуда взялись эти незнакомые дяди? Что им нужно? Уж не хотят ли они отнять у Томочки куклу с такой красивой, лысой, в трещинах, пластмассовой головкой?

На всякий случай Томочка крепче прижимает к себе свое сокровище.

В глазах ее мамы тоже проскальзывает удивление. Впрочем, рассказывает она нам про Лену охотно и подробно. Ничего, однако, нового. Все, что уже известно.

Лене было трудно учиться, хотя она отличалась трудолюбием, настойчивостью и способностями. Но литературу, например, она знала только в рамках учебников — других книг, не учебных, дома не разрешалось держать.

Как-то отец попросил Лену дать ему воды напиться, она подала, но не в ковшике, по кержацкому обычаю, а в кружке. Отец осерчал и ударил ее. Об этом случае Лена сама рассказывала Елене Трофимовне.

Учительница показывает Ленино письмо из Антоновки, полученное недавно. На конверте наверху написано: «Почтальоны, шире шаг!»

— О чем же пишет вам Лена, если это не секрет, конечно?

— Пишет о своей жизни, о замужестве.

Елена Трофимовна извлекает из конверта письмо.

— Я думаю, что Лена не обидится на меня за то, что я прочту вам этот вот кусочек из ее письма. Он поможет вам лучше понять ее душу.

И она читает вслух, держа письмо в одной руке, а другой придерживая ерзающую на коленях Томочку:

Прощаемся с Еленой Трофимовной и Томочкой и выходим на уличный зной. Что же делать дальше? Куда теперь ехать? Учительница не знает, где сейчас Гуров, в Салаире или в тайге.

Тиканову приходит в голову простая и точная мысль:

— Надо ехать в милицию!

— Не хотелось бы в такое деликатное дело впутывать милицию, Валя!