Читаем Душа Пустоты полностью

Всё-таки одна вещь осталась неизменной — семейство Нэри всё ещё пользовались баней Хеннов. Её помогал строить отец, а, надо заметить, свою удаль Элай унаследовал именно от него, поэтому баня получилась добротная. За это старик и предоставил их семье безвозмездное право париться и мыться в ней в любое время. Отец, конечно, мечтал свою построить, вместе, втроём. Только он и его сыновья. Вероятно, ждал, пока Кай подрастёт и окрепнет, но… так и не дождался. Потому и сидят они сейчас с братом в парильне соседа, приняв на себя первый и самый ядрёный жар.

«Волшебно», — думал Кай, наслаждаясь тем, как пар с раскалённых камней прогревает кости. Как же этого не хватало там, в мрачных чертогах, и после, когда очнулся на дороге и искупался в речке.

— Что матушка говорит? — облившись водой из ковшика, спросил он.

Элай хмуро глянул на окружённую ожогом серебристую решётку у него в груди. Сияние камня мерно пульсировало.

— Не поверила, — сухо бросил он.

— Что я жил с охотником?

— Что ты её сын, — ошарашил его заявлением брат.

Кай опустил ковш.

— А ты веришь? — не поднимая взора, спросил он его. Младшему было страшно раньше времени увидеть ответ в его глазах. Уж лучше пусть он врёт ушам, они с готовностью примут это.

— А ты Кай?

«Хороший вопрос», — Кай задумчиво покрутил ковш, а затем зачерпнул немного воды из ведра и плеснул на камни. На некоторое мгновение их с братом разделила непроницаемая стена пара, но она быстро рассосалась, чуть ухудшив видимость в парильне.

— Не знаю, — честно признался младший.

— И что это такое тоже не знаешь? — Элай указал на его пульсирующее бледно-бирюзовым светом сердце.

— Нет…

Прошло достаточно времени, чтобы жар в бане начал спадать, а камни пришлось освежить, но они так и не проронили больше ни слова. Пока Элай, которого Кай едва различал в плавящемся тумане, не вымолвил:

— Я верю тебе, брат.

Юноша благодарно улыбнулся и, посчитав, что лучше сменить тему, спросил:

— Решил уже, что будем с Дарффи делать?

Сонное спокойствие парильни хлестанул плеск вылившейся воды — Элай опрокинул на себя остатки из своего ведра. Он, похоже, собирался уже уходить, однако вопрос усадил его обратно на скамейку, напротив полка, где устроился младший.

— Это работа Академии и стражи, — с расстановкой проговорил он, как бы заранее ставя точку в этом обсуждении. — Вот со зверем разберутся и за этих разбойников примутся.

— А нам всё это время покорно им оброк платить? Их всего трое, Элай! Возьмём топоры, вилы, да и всыпем им по первое число!

— У них мечи, Кай. И они прекрасно ими владеют. Поговаривают, что Дарффи — это дезертиры из кирстадской гвардии. Если это так, то, взяв топоры и вилы, мы лишь погубим себя понапрасну.

— Чепуха!

— Кай…

— Нет, ты послушай! Это Дарффи, наверняка, и пускают такие слухи. Зачем кирстадским гвардейцам вытряхивать последние кровные из вельфендорских фермеров, когда они могут со своими навыками наняться наёмниками к южным королевствам и жить припеваючи?

— Ты многого не знаешь…

— А тут и не надо много знать. Мы перестанем им платить, а когда они припрутся с возмущениями — причешем их мордами об вспаханную землю!

— Кай, драться с подготовленным человеком, вооружённым мечом и громовым посохом не то же самое, что бодаться с хулиганами в Вельфендоре. Это тебе не мальчишеская потасовка, где самое страшное — остаться со сломанным носом и порванной рубахой. Даже если ты понимаешь, что они могут убить тебя или меня, осознаёшь ли ты, что, помимо тебя и меня, есть ещё люди, которые нам обоим, я надеюсь, одинаково дороги. И если мы допустим промах, пострадают от этого в первую очередь они.

Он поднялся с блестящей от влаги скамейки, и на этот раз его намерения завершить на сегодня умывания были бесповоротны.

— Похоже, ты действительно провёл все эти семь лет в беспамятстве, — сказал он напоследок. — Так и не повзрослел…

Элай закинул на плечо полотенце и вышел в предбанник.

3

После бани их, чистых и свежих, ждал накрытый стол. Матушка с Мирой ещё суетились у печи, когда они с братом заняли свои места и терпеливо дожидались вечерней трапезы.

«Странно, — думалось Каю, — я совсем не голоден. Меня кормили в том замке? Что вообще едят сами колдуны, живущие в иномирье?»

В центре стола располагался свежеиспечённый каравай на глиняном блюде. Семейство Нэри, обычно, подавало его к столу только в особых случаях — в праздники или после богатого на урожай сезона. Рядом стоял кувшин с молоком, а в глиняной кастрюле доваривалась пшеничная каша. От ароматов домашней стряпни приятно кружилась голова, и Кая постепенно окутало умиротворённое спокойствие и уверенность: он дома, несмотря ни на что. Теперь всё будет хорошо, время всё сгладит и излечит. Продлилось это состояние ровно до того момента, как матушка, опасающаяся встречаться с ним взглядом, разлила кашу по тарелкам, и Мира поставила перед ним его порцию. Деревянной ложкой он зачерпнул варёного пшена и отправил в рот вприкуску со своей долей каравая.

Переполняющий его до ушей восторг мигом испарился.