Читаем Душа-потемки полностью

Елистратов очень уверенно вел оперативную группу, потому что это был повторный выезд на место – уже следственный эксперимент. А труп… труп достали из оврага с водой еще раньше, когда Феликс-ясновидец привел их на эту поляну в старом Царицынском парке.

Впрочем, трупа как такового уже тоже не было, только скелет, пролежавший десятки лет в заболоченной яме. Его извлекли и…

Катя до следственного эксперимента читала заключения экспертиз: скелет мужчины приблизительно двадцати – двадцати пяти лет, причина смерти – травмы черепа в области лобной и височной долей. Из одежды сохранился лишь один ботинок и брючный ремень, да еще серебряный католический крестик, его отыскали водолазы. Дно в овраге было не таким уж и глубоким, но вот края – крутые, скользкие, глинистые, они не изменились со временем…

Ничего не изменилось, только плоть распалась и стала водой и глиной.

Но для экспертизы ДНК и это не помеха. Катя читала заключение экспертов: по проведенным исследованиям было установлено родственное тождество образцов. Образцы для сравнения брались как у Евы Комаровской, так и у ее племянника Феликса.

Матвей Маньковский… и мертвец, обнаруженный в овраге с водой, приходился им кровным родственником.

Но там, на месте во время следственного эксперимента, Ева Комаровская так и не рассказала им, что же произошло тут в глубине парка тридцать лет назад. Только заглянула на дно оврага.

Никаких желтых листьев… зеленая сочная листва…

Рядом обнаружились руины кирпичной екатерининской беседки… Кругом до сих пор валялся битый кирпич… Несколько камней водолазы подняли и со дна ямы-могилы.

Все это Катя вспомнила, пока Елистратов выдерживал короткую паузу, подыскивая слова.

– Не лежит у меня сердце к этому Феликсу, – произнес он медленно. – Вроде здорово помог нам… Но она же все-таки его тетка, растила его все эти годы, как мать… Она самый близкий ему человек, хотя и чудовище, может, сумасшедшая, с травмированной с самого детства психикой – это экспертиза и суд разберут, но она его родная кровь… А он ее сдал, ради того, чтобы прослыть экстрасенсом… Я и правда не знаю, как к ним относиться – к родственникам, которые догадываются… когда они догадываются обо всем и доносят, сдают…

– Это не донос, – запротестовала Катя.

– Свидетельские показания, знаковый поступок… назовите это как угодно, но она… пусть она чудовище, убийца, имитатор, но она его растила – этого мальчишку… и в какой-то мере все, что случилось там, в универмаге, в тот первый вечер между нею и Ксенией Зайцевой, произошло в том числе и из-за него… Та квартира, с которой ее Зайцева так обманула, предназначалась для Феликса.

На этот вопрос в долгих допросах как раз удалось добиться вполне исчерпывающего ответа. Катя читала все эти допросы. Ева Комаровская очень обстоятельно рассказывала о том, как в тот самый вечер после памятного скандала в следственном кабинете областного Главка она отправилась на Александровскую улицу к своей знакомой Искре Тимофеевне Сорокиной. Но случайно увидела Ксению Зайцеву, выходившую из такси возле Замоскворецкого универмага.

Следом за Зайцевой, позабыв обо всем, она зашла в магазин. Потом, выждав, пока та закончит осмотр товаров в парфюмерном отделе, она поднялась на второй этаж в отдел постельного белья. И когда на глаза попался тот шнур от портьеры…

– Она набросилась на Зайцеву сзади и задушила ее, затащила в подсобку у черной лестницы, – это рассказывал Елистратов, цитируя протоколы допросов. – Мгновенный импульс… она ее ненавидела люто – Зайцева отняла у нее надежду на новую квартиру, украла деньги… Мы тут снова беседовали с Искрой Сорокиной, так вот она повторила, что подобный эпизод с квартирой – не первый в жизни Комаровской. Квартира ее бабки Августы Маньковской тоже предназначалась ей, та хотела ее туда прописать, но не успела. Он ведь убил ее – Матвей Маньковский, и тринадцатилетняя Ева при этом присутствовала… И только потом, по прошествии лет, Комаровская поняла, чего же она лишилась…

И вот снова повторилось – потеря квартиры, потеря денег, крушение надежд, а виной всему – Ксения Зайцева, и там, в универмаге, в отделе постельного белья Комаровская в слепой ярости накинула ей на шею петлю из шнура. И лишь после… когда пелена рассеялась, она поняла, что натворила… здесь, в этом же самом универмаге… И вспомнила все то, что случилось с ней в детстве.

Замирая, она сидела в подсобке рядом с трупом и ждала каждую секунду, что ее обнаружат, поймают, но персонал ушел, универмаг закрыли, и она осталась одна. По ее показаниям, первое, что она сделала, – бросилась вниз к дверям. Но поняла, что не сможет разбить витрину и запертые двери никогда не откроет, и тогда она вспомнила про лифт в стене… про лифт и зеркало наверху на площадке.

Матвей Маньковский узнал об этом лифте и о проходе через бомбоубежище от Августы Маньковской. Старуха хвасталась, что и сама часто таким вот путем попадала в универмаг, в спецсекцию для избранных, а маршал Хвостов поднимался к ней в квартиру этим же самым ходом, приезжая на машине по подземному туннелю спецзоны.