Читаем Душа-потемки полностью

– Быстро, сейчас сюда охрана приедет! – Марк стоял в витрине, как странный, невиданный манекен.

То старое пианино с пожелтевшими клавишами между раскрытыми клетчатыми зонтами… Марк ударом ноги опрокинул его, и оно с грохотом и звоном высадило огромное внешнее стекло Замоскворецкого универмага!

Осколки на сером асфальте… Красные тревожные огни сигнальных датчиков…

– Быстро в машину!

Черный «Мерседес» – тот самый, шеинский, припаркованный у самых дверей. Марк открыл вместительный багажник и положил, запихнул Комаровскую туда, захлопнул крышку.

Потом сел за руль. «Мерседес», визжа тормозами, развернулся на площади под светофором и мимо Монетного двора, мимо казарм… А навстречу уже летели по Александровской улице, воя сиреной, машины вневедомственной охраны.

Сонная площадь, желтый свет светофора, маленький сквер и тихий кривой переулок. А вокруг гигантские офисные здания – бывшие заводские корпуса. Всего пять минут езды по ночной Москве, а в подземных лабиринтах спецзоны, где никогда не случается пробок, наверное, еще меньше.

– Ну и где этот гараж?

– Вот он, – Катя показала на маленькое двухэтажное кирпичное здание с заколоченными фанерой окнами и ржавой крышей, притулившееся сбоку к бывшему механическому цеху, а ныне мебельному магазину. – Я не знаю точно, но мне кажется, что это и есть то самое место, Марк.

Они вышли втроем.

– Меня ноги не держат, – прошептала Василиса. – Я боюсь… не бросайте меня.

Катя подставила ей плечо. Марк возился со старой дверью, заколоченной досками, отодрал их и снова пинком ноги…

Дверь сорвалась с петель. В нос ударил запах гнили и пыли, плесени и еще какая-то вонь…

Все, что осталось от старого гаража фирмы «Ригли и Хоппер», переоборудованного затем в райкомовский гараж, а потом просто в заводской склад…

Ржавое железо, разобранные станки, чугунные болванки, моторы, бетонные стены боксов, ремонтные ямы…

– И где же это? – Марк включил фонарь, прошел вглубь. – Тут просто помойка, старая помойка… солгала, значит, мне?

– Я не знаю точно, я просто подумала… Этот старый гараж строил тот же архитектор, что и универмаг, и он создал подземные сооружения, тут все связано, и здесь еще один вход в спецзону.

– Обманула меня, солгала! – Марк в ярости топнул ногой и…

Грохот, треск… Рухнули старые перекрытия, и в клубах пыли и известки, изрыгая проклятия, он провалился в тартарары…

– Марк! – крикнула Катя.

Огромная зияющая дыра в полу.

Цепляясь за гнилые доски и штукатурку, она заглянула вниз…

– Марк, ты цел? Сейчас мы тебя вытащим!

– Посвети фонарем!

– Марк, ты ничего себе не сломал?

– Брось мне фонарь!

Катя бросила фонарь, он стукнулся о бетонный пол, вспыхнул и…

В центре бетонного бокса прямо перед Марком, поднявшимся на ноги, стояла инкассаторская машина – броневичок кофейного цвета с пуленепробиваемыми стеклами.

Марк Южный подошел и оперся на ее капот.

– Хелло, бэби, – произнес он. – Вот ты и нашла своего папочку.

На глаза Кате попался моток троса, и они вместе с Василисой вытащили его из кучи металлолома, размотали и опустили в бетонный бокс.

Но прошло еще, наверное, бог знает сколько времени, пока голова Марка не возникла над краем провала.

– Там тоннель по уклону вверх и железные ворота. Въезд-выезд наружу где-то между заводскими корпусами, – сказал он, вылезая. – А ты оказалась права.

– У тебя кровь идет, тебя надо перевязать, – сказала Катя.

– И честна со мной. Подожди, порез – это пустяки, – он взял Катю за кисть. – Я о другом. Как поступим?

– Как договаривались там, в универмаге.

– А может, по-другому? Может, поладим?

– Отдай мне Комаровскую, Марк.

– Может, все-таки поладим, а? Ты мне подходишь, детка, – он заглянул в Катины глаза. – Я это сразу понял, как только увидел тебя. Мы всегда сможем договориться, а это и есть залог счастья. Там, – он кивнул вниз, – того, что в машине, хватит на всю жизнь.

– Машину сначала надо забрать и вскрыть, это же сейф на колесах.

– Сомневаешься, что я это смогу?

– А как потом станем делить? – Катя смотрела на него.

– Поделим честно. И уедем – только ты и я. Эту жабу рыжую, что в багажнике, я пристрелю, возьму еще один грех, но она больше никому не доставит неприятностей, никого не убьет. А Василиска… а ты к Шеину вернешься, – Марк обернулся к Василисе Краузе. – Кстати, передашь, что я у него больше не работаю. Уволился по собственному желанию. Мы уедем, весь мир перед нами с такими-то деньгами, с этими драгметаллами… Одесса моя мама… А там Париж, Ямайка, Каймановы острова. Только ты и я, решай, пани Катарина.

Катя вынула руку из его горячих ладоней.

– Что, компания не подходящая для капитана милиции? Вор и убийца… Если твои узнают, от какой доли в золоте ты отказалась, скажут, спятила… такой шанс один раз в жизни выпадает, детка. А твои менты тоже не ангелы с крыльями.

– Я забираю Комаровскую, Марк.

Он смотрел на Катю долго, словно пытался запомнить ее лицо.