Читаем Душа компании полностью

тугой узел у самой шеи,волосы гладко зачесаны за ушии пробор посередине такой прямой, что его,наверное, матери бритвою развелипоутру. никаких украшений, кромекольца целомудрия и золотых четок, тонкой цепочки,переползавшей у них через ключичный горбик.тогда не отыскалось названия для безбожницы,поэтому я соврала, сказала, что и у меня было первое причастие,что я надевала сливочно-белое платье, а все снимкиубраны на склад, выучила наизусть молитвы,какие надо, и произносила их со всей мыслимой скукой,с деланым безразличием к своему новому королю.дженна мне верила, пока не пришла в гостии втихую не осмотрела стены родительского дома,что были по большинству пусты, не считая несколькихкартин с рыбами и мужчинами, несущими фрукты.наконец наверху она прошептала, что знает:я не господня девочка, что она никому нескажет, если только я ей скажу, что я такое.«я ничего», – сказала я, гордясь больше, чем собиралась.она простила меня и предложила сводить в церковь,чтоб я могла научиться там принимать хлеб,желать мира, всем святым танцам,какие я никогда не разучивала. мы там порепетировали,поиграли в церковь у меня в спальне.и она была священником, учила меня складыватьчашечкой руки, как помещать на язык.наконец я все освоила назубок, достаточно, чтобвыглядело мышечной памятью, и дженна, казалось,раскаялась, а затем попросила меня заставить себяповерить во все это, а не то нас обеих сошлют в ад.

Вдогонку к некрещенью

Когда я рассказывала про горкуна вечеринках или поэтических читках,или где б я ни занималасьделом передачи байкибезупречной, как чистенький отрыгнувший младенчик,я оставляю за скобками окончание.«Знай свою публику», – вот чтоя слышу от людей.И поэтому не произношу ту часть,где мужчина увидел детскоегорящее тело и объявилруки свои целительными,и поэтому вот я заканчиваю рассказ моим воплем,а не моим молчаньем, лицом внизна ломберном столике на заднем дворе,пока ближайший соседнависал своими распяленными пальцаминад моей новорожденной раной,как он обещал, что, если сосредоточуськак следует, закрою глаза,вслушаюсь в свое дыханье, я что-топочувствую. «Энергия», – называл ее он.«Врач не нужен», – говорил он,и как я знала, что, чем скорее скажу я«мне помогло», тем быстрее он прекратитвитать надо мной.Поэтому я проглотила каждый рубец,сказала: «Все уже лучше», – ислезла со столика,вновь натянула платье себе наколенки и постаралась изо всех силуйти в дом, не хромая.

«я мечтаю знать свою няньку в ее другой…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Ариэль
Ариэль

Ариэль Кафка, комиссар криминальной полиции Хельсинки, расследует убийство двух иностранцев, по-видимому арабов. Расследование приводит Ариэля в авторемонтную мастерскую, которой владеет иракский беженец. Тут обнаруживаются еще три трупа. Что это, борьба криминальных группировок или терроризм? В дело вмешиваются полиция государственной безопасности и посольство Израиля, но Ариэль ведет расследование на шаг впереди. Это нелегко, поскольку полиция безопасности явно играет свою игру и по своим правилам…Харри Нюкянен (р. 1953) — известный и весьма успешный финский автор, пишущий в жанре детектива. Нюкянен досконально знает тему, поскольку в прошлом работал криминальным репортером. По его трилогии «Облава» сняты популярный телесериал и художественный фильм.

Харри Нюкянен , Ханс Кристиан Браннер , Александр Романович Беляев , Сильвия Плат , Элен Макс

Детективы / Поэзия / Приключения / Фантастика / Научная Фантастика / Полицейские детективы / Зарубежная поэзия
Зов Юкона
Зов Юкона

Имя Роберта Уильяма Сервиса, которого на Западе называли «Киплингом полярной Канады», в XX веке мало что говорило русскому читателю: из-за крайне резких стихов об СССР оно находилось под запретом. Между тем первые его книги издавались миллионными тиражами во всем мире, и слава поэта выходила далеко за пределы родных Шотландии и Канады. Мощь дарования Сервиса была такова, что его стихи кажутся продолжением творчества Киплинга, а не подражанием ему: это работы не копииста, но верного ученика, хранящего традиции учителя. Наследие поэта огромно: одних лишь опубликованных стихотворений известна почти тысяча. Приблизительно треть их предлагается теперь нашему читателю в переводах участников интернет-семинара «Век перевода».

Евгений Владимирович Витковский , Роберт Уильям Сервис

Зарубежная поэзия / Стихи и поэзия
В обители грёз. Японская классическая поэзия XVII – начала XIX века
В обители грёз. Японская классическая поэзия XVII – начала XIX века

В антологию, подготовленную известным востоковедом и переводчиком японской поэзии Александром Долиным, включены классические шедевры знаменитых поэтов позднего Средневековья (XVII – начала XIX в.). Наряду с такими популярными именами, как Мацуо Басё, Ёса-но Бусон, Кобаяси Исса, Мацунага Тэйтоку, Ихара Сайкаку, Камо Мабути, Одзава Роан Рай Санъё или инок Рёкан, читатель найдет в книге немало новых авторов, чьи творения украшают золотой фонд японской и мировой литературы. В сборнике представлена богатая палитра поэтических жанров: философские и пейзажные трехстишия хайку, утонченные пятистишия вака (танка), образцы лирической и дидактической поэзии на китайском канси, а также стихи дзэнских мастеров и наставников, в которых тонкость эстетического мироощущения сочетается с эмоциональной напряженностью непрестанного самопознания. Ценным дополнением к шедеврам классиков служат подборки юмористической поэзии (сэнрю, кёка, хайкай-но рэнга), а также переводы фольклорных песенкоута, сложенных обитательницами «веселых кварталов». Книга воссоздает историческую панораму японской поэзии эпохи Эдо в ее удивительном жанрово-стилистическом разнообразии и знакомит читателя с крупнейшими стихотворцами периода японского культурного ренессанса, растянувшегося на весь срок самоизоляции Японии. Издание снабжено вступительной статьей и примечаниями. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Антология , Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Зарубежная поэзия / Стихи и поэзия