Читаем Дурные дороги полностью

На «дело» стали собираться ближе к ночи. Девушки тщательно подготовились. Ника надела короткую юбку от школьной формы и белую блузку. Никакого макияжа. Волосы стянуты пушистой розовой резинкой в хвост набок. Так она была похожа на младшеклассницу. Аня надела летнее розовое платье, абсолютно не в ее стиле, а волосы собрала в два хвоста. Закралась неприятная мысль: вдруг девушки занимаются проституцией? Но я отмела ее. Они бы не пошли на такое, да и ребята бы не позволили.

Мы въехали в центр города. Ника выбралась из автобуса, не спеша пересекла опустевшую площадь, затем вышла на дорогу. Мы ехали за ней на приличном расстоянии. Иногда по пути она садилась на лавочку, автобусную остановку или на обочину, выжидала какое-то время и шла дальше.

– Чего мы ждем? ― спросила я.

Игорь поднял руку, призывая к тишине. Он держал телефон у уха, но ничего не говорил в трубку. В салоне висело напряжение. Должно было произойти что-то важное.

Рядом с Никой остановилась машина. Водитель обратился к девушке через открытое окно. Ника приблизилась, что-то ответила. Наконец она обошла машину и забралась на пассажирское сиденье.

Как? Что она делает? Зачем? Мне стало за нее страшно, бешено застучало сердце.

Машина тронулась, мы последовали за ней. Вскоре она свернула на проселочную дорогу, в сторону гаражей и пролеска. Игорь махнул свободной рукой. Ден припарковался. Трое ― Игорь, Ден и Юрец ― вышли из автобуса; Аня кивнула нам, показывая, что мы остаемся. Парни пошли туда, где скрылся автомобиль. Аня пересела на водительское место.

– В чем дело? Что с Никой? ― спросила я.

– Не парься, с ней все хорошо.

– Что собираются делать парни?

– Сейчас увидишь. Надо ждать…

Прошло минут десять, и это время тянулось вечность. Наконец я увидела, как к нам бегут парни и Ника. Когда все сели, Аня быстро нажала на газ, и автобус тронулся с места.

– Ну как? ― спросила она.

– Он нищеброд, ― недовольно сказал Юрец. ― У него только пара десяток и неработающая магнитола…

– Так… ― Тошка стал понимать. ― Вы что, ггабанули ту тачку?

– Ага, ― сказал Юрец. ― А чем еще мы там занимались, по твоему мнению? Рассказывали водиле стишки?

– А Ника ― всего лишь наживка, ― догадалась я.

– Именно, ― ответила Ника. ― Наживка для всех ублюдков, которые сажают в свои тачки маленьких девочек и везут их в лес. А потом безжалостно выбрасывают на трассе, ломая им всю жизнь.

Ника говорила с такой ненавистью, будто сама через подобное прошла. Я не была с ней полностью согласна; мне казалось, когда девушка в короткой юбке ходит ночью по дорогам, она нарывается на проблемы, и то, что кто-то усадит ее в тачку, а потом выкинет, ― целиком ее вина. Но это ― мысли девчонки, выросшей в Днице. Я привыкла красться кустами, не попадаться на глаза прохожим вечером, убегать от подозрительных машин и личностей, которые так и норовят схватить тебя за капюшон и куда-то утащить. Это для меня всегда было в порядке вещей, и я просто не знала, каково жить по-другому, там, где, если ты не делаешь ничего противозаконного, никто не имеет права тебя тронуть без твоего согласия. Для меня такое существовало только в фильмах, отсюда жесткость и цинизм.

– Таких не то что ограбить, убить не жалко, ― продолжила Ника. ― Я всегда сажусь в тачку, только если вижу, что водитель один. Мой телефон включен, Игорь на связи, и после того как рыбка заглотит наживку, Игорь знает, где меня искать. Парни вырубают водителя, мы обчищаем тачку и сваливаем. Все просто.

– Но это же опасно… ― сказал Тошка. ― Вдгуг у него окажется огужие?

– Ни разу не было, хотя опасные ситуации случались. Но это легкие деньги. А легкие деньги невозможно получить без риска. ― Ника пожала плечами. ― Мы знаем, на что идем.

– А что, если он… успеет что-то с тобой сделать? ― осторожно спросила я.

Ника хмыкнула.

– У нас большой опыт. Я сразу вижу, к кому можно садиться. Для этого весь маскарад. «Рыбка», клюющая на малолеток, самая осторожная. Такие не полезут, пока не убедятся, что рядом никого. Иногда они везут меня на квартиру. Принцип тот же. В машине я громко переспрашиваю адрес, чтобы все услышали, куда ехать. В квартире, пока «рыбка» пытается расположить меня к себе и наливает выпить, я отлучаюсь в туалет, незаметно открываю входную дверь и впускаю парней. Они вырубают «рыбку», и мы грабим хату. Квартира всегда лучше, чем тачка, там больше улов. У нас тут разделение труда: мы с Аней ― наживка, а парни ― «рыбаки». Ден ― главный «рыбак», глушит «рыбу». А еще он у нас главный по зачистке: знает тысячу и один способ, как спрятать труп.

При слове «труп» я вздрогнула, Тошка позеленел. По салону пронесся хохот.

– Да не ссыте, шутит она так, ― сказал Юрец. ― Обожаю эту девчонку за ее черный юмор! Никакой мокрухи, ребят, расслабьтесь.

Мы с Тошкой выдохнули.

– Игорь и Юрец ― помощники, но вообще у них основная задача другая, ― продолжила Ника. ― Они занимаются сбытом нашего улова. Мы с Аней всегда стараемся увести «рыбку» туда, где нет людей. То, что мы делаем, ― только начало. Наш старт. Потом мы будем заниматься другим, уже без этой грязи. Мы будем менять мир вокруг нас.