Читаем Дурной расклад полностью

— Естественный отбор, — смог различить он и вдруг понял, что до сих пор не знает, как зовут пострадавшего. Мужчина был слаб, очевидно, потерял много крови. А может, его лихорадило. Макс скользнул взглядом вниз, приметил тугую повязку в районе желудка, уже успевшую пропитаться кровью. Парню срочно требовалась перевязка. Макс покачал головой: плохо. Раненый схватил его за руку и четко произнес:

— Нужно уезжать!

— Почему?

— Их станет еще больше!

— Отстань от него! — подскочила Лана. — Что ты делаешь?

— Остынь, подруга. Он пытается что-то сказать.

— Ему нельзя ни говорить, ни двигаться! — Лана ошпарила его яростным взглядом, оттолкнула руки, поправляя тесемки бинтов.

Сзади, словно нос сухогруза из дымки, вырос силуэт Семена с добытой из подсобки лопатой наперевес, причем выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Эй, эй, эй! — Макс примирительно вскинул руки. — Ребята, расслабьтесь. Что за кипеш?

Убедившись, что угрозы нет, Семен присел подле Ланы — та вливала в рот страдальцу какое-то лекарство из пузырька.

— Ну как он?

— Состояние критическое. Долго не протянет.

Семен помрачнел, его лицо сразу осунулось. С губ сорвалось безмолвное проклятие.

— Слушайте, а что с ним вообще произошло? И как парня зовут?

Девушка и бородач переглянулись, безмолвно совещаясь. Макс мгновенно сообразил, что к чему.

— В принципе, мне-то по барабану, — заявил он, — мне даже без разницы, сдохнет он или жить останется. Но насчет уезжать, я считаю, человек прав. Или так и будем здесь торчать? Саранчи станет больше? Он правду сказал?

Семен вздохнул, умыв лицо ладонями. Долго смотрел на Макса, потом на пострадавшего, потом на дверь.

— Да, он сказал правду.

— Но… — Лана тревожно подалась вперед.

— Мы должны рискнуть, — осадил Семен и исподлобья посмотрел на пустынника. — Этого человека зовут Виктор Миронов. Он — ученый, последний из выживших…

— Да хоть Санта-Клаус! Мне….

— Заткнись и слушай. — Семен уселся на бетонном полу поудобнее. — Этот человек обладает знаниями, которые могут избавить нас от саранчи. Знаешь, откуда она взялась? Биологи пытались вывести искусственную саранчу, которая уничтожала бы вредителей. Замысел заключался в том, чтобы загрузить в насекомых специальную программу, по которой они стали бы пожирать исключительно тлю или там колорадского жука. Еще до События Миронов работал в институте, где проводили опыты над насекомыми. Сотрудники института получили грант, публикации в ведущих журналах, проводили один за другим успешные эксперименты. Некоторым даже светила Нобелевка.

Но в какой-то момент процесс вышел из-под контроля, и произошло то, что произошло. Теперь уже не важно, что послужило причиной — ошибка или неосторожность. Никто не думал, что кобылки мутируют в этих монстров и вырвутся наружу. Виктор рассказывал мне, как в программе произошел сбой, и саранча стала поглощать любую органику, включая белок. Чем мы их только не били — и жгли, и химикатами травили. Все впустую. Миронову в числе немногих тогда удалось спастись. Последний год он активно работал над оружием и нашел средство, которое гарантированно может уничтожить саранчу. Как всякий оторванный от реальности человек он оказался слишком наивным. Рассказывал о своих занятиях направо и налево, не думая, что всегда найдутся те, кому на руку нынешнее положение вещей, вся эта разруха, голод и дикость… Короче, убить его решили. По чистой случайности он остался в живых, но нанесенная рана оказалась слишком глубокой. Нужна хирургическая операция. В Новом Саранске нет таких специалистов, поэтому решено было перевезти его к вам.

Теперь все стало на свои места. Макс потер подбородок, переваривая услышанное.

— Его лабораторию сожгли в день покушения, — добавил Семен. — Если он погибнет, мы потеряем шанс на избавление. Таков расклад.

Пустынник сделал движение, чтобы встать.

— Тебе нужно знать кое-что еще, — одернул его Семен. — Миронов открыл, что твари обладают чем-то вроде коллективного сознания. Движимые инстинктом, они объединяются в рой и ищут себе пропитание. Что видит одно насекомое — видят все.

— Это многое объясняет. Думаешь, они… догадываются, что мы здесь?

— Возможно. Ведь они нас почуяли, — бородач неопределенно повел носом.

— Ну и как ты предлагаешь выбираться отсюда? Мы же, считай, в ловушке!

— Не знаю, — буркнул он. — Помоги. Мы отблагодарим.

Лана заплакала — внезапно и обильно. У нее на руках медленно умирал Виктор Миронов, с перекошенным от боли ртом, с болезненной испариной на высоком ученом лбу. Макс отвел глаза. Вот так переделка! Думай, приказал он себе. Думай! Пустынник вскочил, подошел к стене, приложил ухо и обнаружил, что натиск насекомых ослаб. Ударов становилось все меньше: примерно так же в окно стучится грибной дождик. Макс быстро отогнул тряпицу и глянул в щель. Окрестности покрывал живой, постоянно двигающийся ковер из саранчи. Насекомые облепили те поверхности, за которые можно было зацепиться. Но во многих местах виднелись проплешины.

— Надо двигать! Облако сместилось в сторону. Что у нас есть из подручных средств?

— Лопата, — съязвил Семен.