Читаем Дурной расклад полностью

Я в ярости вырвал его с корнем и зашвырнул куда-то в кусты.

— Спокойно, дружище, — говорил Эмиль. — Все нормально. Мы выберемся.

Мы невольно осмотрелись. Грибы окружали нас. Эти проклятые создания торчали повсюду — спереди и сзади, слева и справа. Клянусь, я бы не удивился, если бы тотчас они вылезли из земли, раззявили зубастые пасти и потянулись к нам.

— Что это за дрянь? — спросил я Лапина. — Ты видел раньше что-нибудь подобное?

— Никогда.

— Напряги мозги, ты же у нас эксперт!

Эмиль злобно посмотрел на меня и огрызнулся:

— Не знаю я! Похоже, весь лес опутан одной грибницей. Возможно, какой-то новый вид. Надо выбираться отсюда, потом разберемся.

— Я без дяди не уйду. Нужно вернуться и вытащить его оттуда.

— Забудь об этом, Дима, — покачал головой Лапин. — Боюсь, твоему дяде Мише уже ничем не поможешь.

— Что? — Я подошел к другу поближе. — Что ты несешь? Он был живой, понимаешь, он и сейчас живой. Ему срочно нужна медицинская помощь. Пошли.

— Нет.

Я ошалело уставился на Лапина, не в силах что-либо сказать. Паршивец уперся, как баран.

— А если бы на его месте оказался ты? — наконец спросил я.

— Дима, я туда не пойду. Можешь набить мне морду, но я шагу в ту сторону не сделаю.

— Очко заиграло, — сказал я.

— Да, — сказал он и посмотрел мне в глаза.

По крайней мере, честно, решил я тогда.

— Ну и козел же ты, — говорю. — Дай фонарик и спички, на всякий.

Он безропотно подчинился. Я велел ему ждать здесь, на этом же самом месте, и не дай бог, тебя, сволочь, здесь не будет — найду и сверну шею. Он кивнул, и я отправился назад.

В сгущающихся сумерках стало гораздо труднее ориентироваться. Я спотыкался на каждой колдобине, а прыгающий свет от включенного фонарика едва ли мог помочь проложить дорогу. Тем не менее, худо ли бедно, но я двигался. По крайней мере, это было лучше, чем сидеть одному в темном лесу без движения. Надеюсь, Эмиль догадается развести костер, думал я, чтобы было легче найти его. Грибы никуда не делись, по-прежнему выглядывали из каждого куста. Я нашел одну из их «цепочек» и пошел вдоль нее, надеясь, что моя гипотеза окажется верной, и вскоре одноногие начнут увеличиваться. Где-то в недрах чащи заулюлюкала неведомая зверюга. Потом возмущенно крикнула птица. Вскоре под ногами у меня зачавкало. Я посветил на землю и увидел, что иду по болотной жиже. В столбе света пролетела пара циклопического вида комаров. Впереди оглушительно квакали полчища лягушек. Что-то громадное — судя по всплеску — плюхнулось в воду. Полчаса я искал выход из этого поганого места, а когда выбрался, еще долго вытряхивал грязь из насквозь промокшей обуви.

Итак, одна вереница грибов привела меня в болото, вторая самым подлым образом закончилась. Однако я не отчаивался и пошел по третьей. На этот раз терпение мое было вознаграждено, но совершенно иным образом, чем предполагалось. Тьма к тому времени в лесу стояла кромешная, лишь звездное небо мерцало над головой. Грибы привели меня к площадке, одного взгляда на которую хватало, чтобы понять — не та. Все же я задержался и вот почему. Полянку покрывали маленькие холмики земли, наподобие муравейников, а посреди нее торчала осевшая телега, насквозь пробитая лесной порослью. Разумеется, все это покрывали грибы, но в отличие от предыдущих, какие-то тощие и хилые. Я подошел к первому холмику, разворошил пальцем землю и наткнулся на что-то гладко-твердое. Расчистив этот участок и посветив туда фонариком, я вскрикнул. Пришлось снова навести луч света, чтобы убедиться: передо мной человеческий череп, из глазницы которого тянется поганка. Чуть выше его покрывала каска; я снял ее и нашел внутри жетон, с фамилией, именем и знакомой аббревиатурой — СССР. Обойдя это место, я обнаружил там еще много костей, остатков одежды, походных сумок, котелков, оружия (в основном модели «ППШ») и нагрудных значков с серпом и молотом…

Еще через час плутания я понял, что надежды найти первую поляну нет. Равно как и отыскать место расставания с Эмилем. Я кричал, звал Лапина, пока не сорвал голос на хрип. Тщетно. Никто не отозвался. Пришлось ночевать. Я хотел было развести костерок, но передумал. Так и уснул, скорчившись возле большого дуба.

На следующий день мне все же удалось дойти до условленной точки, но Эмиля там не было. Я сориентировался и, как мне казалось, стал двигаться все время на юг. Но лес все не кончался. Я провел там еще одну ночь. В ту ночь мне послышалось, как очень далеко кто-то истошно закричал, а потом этот исполненный отчаяния и боли крик оборвался. После я не смог заснуть, так и просидел остаток ночи, а едва начало светать, убрался восвояси.

Я вышел из лесу лишь к обеду третьего дня, если считать первым день нашего похода.

Добравшись до первой деревни, я пытался позвонить (телефон к тому времени разрядился), но меня почему-то посчитали за пьяницу, и только после долгих уговоров позволили связаться с родными.

Это все, что я могу рассказать.

Дальше вы знаете.

Илья выключил диктофон.

— Выходит, тогда, в лесу, вы видели Эмиля последний раз?