Читаем Дурнишкес полностью

Словом, элита доит, олигархи перерабатывают это молоко, а блюстители закона занимаются ловлей блох в Конституции и на практике доказывают каждому гражданину Литвы: каково государство, таковы и прокуроры. Можно выразиться ещё точнее: при отсутствии государства не может быть ни нормальной конституции, ни прокуратуры.

Для подкрепления этого скандального заявления я воспользуюсь примером правового “самосовершенствования” предпоследнего генерального прокурора А.Климавичюса. Вначале этот ответственный и чуждый шумихи человек пытался придерживаться буквы закона и не раз в частных беседах заверял:

- Я не Педничя.

Ну, и Бог ему в помощь!

Когда политики попросили его начать расследование незаконных действий А.Серейки[35], он ещё руками и ногами упирался и насмехался над ними:

-    Так что, нам полагается начать следствие по поводу того, что оперативный работник доставил тот материал в президентуру? На какой объект было покушение? Комедия!

Он всё еще руководствовался законами, согласно которым, по его мнению, свергать президента такими методами недопустимо.

А.Сакалас[36] пытался Климавичюса сломать:

-    Климавичюс всегда скептически реагирует на нарушения законности, особенно когда их допускают высокопоставленные должностные лица.

На этот выкрик вообразившего себя многозначительным деятелем старикана прокурор тоже не стал обращать внимания, но он также не пожелал замечать того, что комиссия Сакаласа избрала противозаконный путь. Ещё не начав расследования, она уже признала Р.Паксаса виновным и своё предвзятое мнение опубликовала в прессе. Страж законности в данной ситуации повел себя подобно деревенскому мудрецу: моя хата с краю, ничего не знаю. Тогда партийные приживалки принялись во все трубы гудеть на прокурора. Он переживал, оправдывался, пока, наконец, не рассердился:

-    За эти месяцы мы столько наслушались, столько начитались со всех оппонирующих сторон, что уже стоит учредить вторую прокуратуру для расследования только этого скандала. Обеим сторонам (уже обеим!) не нравится, что мы придерживаемся закона, поэтому мы оказались между жерновов, - пробивается первая нотка испуга, а дальше уже - крик человека, которого загнали в угол: - Если начнётся заваруха, вы наброситесь на генерального прокурора и будете спрашивать, почему он не наведёт порядок. Поэтому предупреждаю: кончайте!

Так прокурор становится на время заложником обеих сторон, но после беседы с А.Паулаускасом[37] нападающая сторона становится для Климавичюса более приемлемой. Если раньше он утверждал, что любую кассету с магнитофонной записью телефонного разговора, услышав голос президента полагается немедленно прекратить прослушивать и тут же уничтожить, то теперь он не пошевельнул и пальцем, когда А.Паулаускас и М.Лауринкус[38] распространили запись по всему Вильнюсу, и не пресёк это преступление.

Посетив президента, он ради приличия ещё побранил непослушных работников ДГБ и в присутствии самого Паксаса очень вежливо попросил их уничтожить все записи, на которых слышен его голос.

Этому пожеланию генерального прокурора воспротивились члены Сейма, разбиравшие жалобу. Они его раскритиковали и запретили служащим охранного департамента выполнять указание Климавичюса. Специалисты юриспруденции, которые поддерживали инициаторов переворота, тоже заявили о сомнениях в законности требования прокурора. Этим воспользовался Сакалас и назвал действия прокурора давлением и попыткой уничтожить очень важные документы. Сакаласу нечего терять, поэтому он становится агрессивным:

- Очень жаль, что прокурор зачастую сперва смотрит, о руководителе какого ранга идёт речь, и к работникам разного ранга применяет разные принципы: чем выше ранг, тем мягче позиция генпрокурора.

Перепугавшись такого обвинения, А.Климавичюс попятился. На время он забыл о своих принципах и разрешил всем действовать по собственным правилам, а не по законам государства. Процесс импичмента приобретает хулиганское, противозаконное ускорение. Президентское кресло трещит по всем швам.

Когда Паксас указывает генеральному прокурору на статью Уголовного кодекса о заговоре против президента, тому уже не хватает смелости, чтобы обратиться к этому предмету. Но Паксас не успокаивается и говорит генпрокурору очень конкретно:

-    Я полагаю, что происходит переворот, и ответственность за это предусмотрена в Уголовном кодексе, потому эту версию полагается расследовать.

Климавичюс уже определился, но всё ещё оправдывается:

-    Как я теперь могу расследовать, когда следствием занимаются Сейм, всевозможные комиссии и СМИ?

Законы для г-на прокурора уже перестали действовать!

Он боится парламентариев и даже СМИ. Вот кто правит в его сфере правопорядка!

Тогда Паксас апеллирует к его человечности и морали:

-    Прокурор, а вы займётесь расследованием, если судьба президента будет так или иначе решена?

И вот оправдание, характеризующее всю работу Климавичюса:

-    А как я смогу расследовать, если президента уже не будет?