Читаем Дурнишкес полностью

За разговорами мы просидели до рассвета и не надоели друг другу. Странно, эти "тайные агенты КГБ" были очень приятными собеседниками. При этом несколько бутылок превосходной и дорогой водки остались почти нетронутыми. Оказывается, и без хмельного можно потерять счёт времени, лишь бы собеседники были интересны друг другу. В самом деле, когда смотришь интересный фильм, порой и ложку мимо рта пронесёшь, поскольку не только мысли, но и движения работают в ином направлении. Если таким способом можно было бы гипнотизировать президентов, то господин Буш первым выколол бы себе глаз вилкой.

После отъезда гостей моя жена, очень придирчивая по отношению к каждому новому человеку, заявила:

-    Вот какие советники нужны, и не только Паксасу.

Немножко помедлив, добавила:

-    Не пойму, почему таких умных людей так травят пресса и противники Паксаса?

-    Потому, что они умные. В Литве всех, кто хоть чуточку задумывается, тут же обзывают красными, хотя в действительности то, что для мыслящего человека - мука, то для дурака может стать настоящим раем. Но нашим и это не годится. Те горлопаны не способны устоять перед их логикой, поэтому и стращают всех своими воплями или прикрывают собственную ущербность патриотизмом, которого в их дерьме не отыщешь и с микроскопом.

Я прочитал написанную и подаренную мне гостями книгу о Борисове "Предприниматель". Несмотря на академичность стиля, книга произвела глубокое впечатление. Во время чтения почему-то подумал, что её стоило бы прочитать К.Главяцкасу, этому всё понимающему, но не способному ничего конкретного сделать книжнику. Потому на моём столе появилась докторская диссертация Борисова с бесконечно длинным и сложным названием, повергающим в ужас. Но, к счастью, текст оказался не таким путаным и тоскливым. Знакомясь с предоставленной мне литературой, я узнал, что Юрий Борисов - выпускник военной академии имени Жуковского, лётчик, инженер, доктор психологических наук, предприниматель, миллионер, совладелец и генеральный директор одного из серьёзнейших авиаремонтных предприятий Петербурга „Спарк“... Многим литовским политикам это непонятно. Если бы это был американец, еврей, ну, наконец, даже наш, послуживший народу премьером или просто министром, всё было бы ясно. А тут - русский, не умещающийся ни в одну из сотворенных ландсбергистами моделей... Тут что-то не то...

- Начинал я с большим трудом, - рассказывал он потом, когда мы вместе были на рыбалке. Мотаюсь в Тольятти, чтобы закупить деталей, унижаюсь, кланяюсь, раздаю взятки, а по приезде в Литву - опять то же самое. Было стыдно. Ведь я же - офицер и прекрасно разбираюсь в кодексе чести.

Из всей этой деятельности я усвоил одно святое правило: все определяется знакомствами и дружескими отношениями. Они порождают доверие. Нарушать этот не писанный закон в бизнесе - недопустимо. Лучше потерять что-то своё, лечь костьми, лишь бы, не приведи Боже, не обмануть друга. Так я создал закрытое общество "Шансас". Дела шли неплохо, но в период наивысшего взлёта компании я понял, что эра „купи-продай“ кончается, пора что-то производить.

По своей специальности я создал фирму, пригласил в неё друзей, специалистов, которых, пропадавших без работы в ту пору развала государства, было предостаточно. Но оборудование разворовано, вывезено, растащено. Кто работал на производстве, тот знает, что значит прийти к себе на работу и найти на её месте голые стены. А для человека, проведшего всю свою жизнь в цеху, это равносильно прибытию на родину, разрушенную и разорённую войной. Но и на производстве - как на войне: один в поле не воин. На работу я принимал только тех, кто приносил украденные раньше детали. Ведь был же период, когда люди, лишившиеся работы, тащили с заводов всё, что подвернётся под руку, и теперь они на карачках тащили всё обратно. Так я создал фирму "Авиабалтика". Вложил в неё все деньги прежнего общества и свои собственные. Понемногу мы стали подниматься, а кое-кто вообразил, что это манна небесная, что так и должно быть. Били баклуши, подрабатывали на стороне и чувствовали себя хозяевами больше, чем я сам.

Я сам был виноват. Из стремления сохранить фирму, потакал им, нахваливал, покупал дорогие подарки. Это было дорогостоящее, но пустое занятие. Перестаравшись, я почувствовал, что повисаю в воздухе. На заводе со мной перестали считаться, всё стало катиться к банкротству. Работники чтили превозносившихся мной "специалистов", а сам я оставался в их глазах каким-то прилипалой, пользующимся дивидендами от производства. С отчаяния даже собирался бежать в Канаду. Долго думал, размышлял, пока не понял, что от самого себя не убежишь.