Читаем Дурнишкес полностью

Ю.Куолялис ничего плохого не сделал и не мог сделать, потому что во время переворота был за границей, а по возвращении приехал ко мне в Бирштонас посоветоваться и всё откровенно рассказал. Я прекрасно понимал его несчастье и политический заказ ландсбургистов: нужно было как можно больше врагов и крови, ибо таким образом раздували цену стихийной, никем не организованной поющей революции. А как же, ни с того, ни с сего, из кабинетов КГБ - прямиком в лидеры независимости? Самозванцам нужны были жертвы.

Посоветовавшись с руководством МВД и прокуратуры, я попросил до суда выпустить арестованного под залог и поручился за него, а вот председатель Сейма никак не смог этого выклянчить. И потому меня до сих пор преследует ощущение такой огромной неблагодарности Ч.Юршенаса, которого ещё тогда называли (как вспоминает Януйтис) тенью Куолялиса. И гаденького страха хоть чем-то поступиться в своей карьере только для того, чтобы помочь в беде своему другу и начальнику, который поставил тебя на прочную карьерную лестницу. Скажем так: быть бы ему совсем на другой работе или диссидентствовать где-нибудь в Сибири. А он практически писал, по указанию того же Куолялиса, доклады-доносы для П.Гришкявичюса и очень этим гордился. В некоторых докладах он прилично отделал и меня.

Потом он ещё более пакостно поступил с Адолфасом Шляжявичюсом, подговаривая членов ДПТЛ голосовать против него, а затем не постыдился попросить у свергнутого премьера, чтобы Адолфас, не считаясь с мнением однопартийцев, уступил ему, ещё не избранному, пост лидера партии.

После объединения ДПТЛ с социал-демократами он с такой же улыбочкой выдвинул на пост президента своего главного конкурента В.Андрюкайтиса и вместе с Бразаускасом “умыл” его, как младенца, посоветовав коллегам голосовать «по совести». И опять с чарующей улыбкой принял его в свои объятья, только уже малюсенького, несчастного и профукавшего выборы. Такую же роль чёрной тени он исполнил и в обвинительном процессе Р.Паксаса, так же исподтишка он позволил Ю.Каросасу транжирить партийные деньги, а затем без особого труда задвинул его в сторону.

-    Он всю жизнь трудился только на себя, для него всё прочее - среда обитания, пашня. Это омела, которая без чужого ствола и соков не подняла бы своей головы выше мышиного горошка, - такую характеристику дал ему ещё один наш бывший друг и товарищ, который оперся, было, на его плечо, но больно поскользнулся.

Вот и теперь этот политический косметолог остался незамеченным. Когда отправили в отставку А.Паулаускаса, и все взоры устремились на Ч.Юршенаса, товарищи по коалиции отвернулись от этого братца-хмеля.

-    Почему предложили на пост председателя В.Мунтянаса? - спросили корреспонденты лидера соцдемов, имея в виду идеального спикера - Ч.Юршенаса.

-    А не из кого было выбирать, - ответил тот.

А другой, лучший друг В.Андрюкайтиса, по-врачебному смягчил приговор:

-    Выбор был очень небольшой. Ё-моё, слона-то мы и не приметили!

Как это похоже на чёрную неблагодарность друзей! Ведь бумеранг, вылетев, возвращается назад, поэтому бросать его в пустое место нельзя. Наподдал бедняге Чесловасу и я, правда, может, не так крепко, как его друзья. У меня-то был выбор персонажей для этого фельетона, но я выбрал его, такого идеального и неповторимого.

БОМБОЧКА

Когда Юршенас заявился к своему отцу, учителю и буксиру Юозасу Куолялису, чтобы сочинять очередные юморески о себе и своих заслугах перед родиной, мэтр скроил ужасную мину и сердито спросил:

-    После вчерашнего ночного съезда я с похмелья не справился со своим компьютером, он теперь заражён самогонным вирусом, но где же ты ошиваешься столько времени и не являешься домой? У бразаускасов кутил? Где твоё моральное лицо и на какую платформу ты теперь взобрался?

-    Моё моральное лицо в новом «перестроечном» журнале «Морда», - вдохновенно ответил вечный заместитель. - А платформа моя - каучуковая.

-    У тебя что, крыша поехала? Сколько сейчас времени, чёртово семя? - как и всякий политический юморист, Куолячис не понимал, какую тварь он взрастил у себя за пазухой.

-    Сколько у чёрта, - не знаю, у Шминдейкиса - тем более, а у Андрикене - как в Будапеште. Кстати, дорогой шеф, как правильно пишется - Будапешт или Бухарест? - Юршенас пытался исправиться, но оказалось, что вдохновение пришло слишком рано, телевидение Януйтиса ещё захвачено не было.

-    Ты опоздал на целую ночь!

-    Простите, но, тогда у нас обоих опаздывают часы.

-    Или приобрети новые часы, или я найду себе нового заместителя. Ты не понимаешь, как ты мне надоел!

Юршенас знал, что надоел он не только Куолялису, но сам себе надоесть ещё не успел, а потому и не спорил. Он не мог сам себе назначить нового заведующего отделом, а принимать смерть от собственного родителя ему не хотелось. Потому тихо поднялся и пошёл на Гарюнайскую толкучку за новыми часами.

Прошёлся по нескольким гектарам этого литовского Клондайка, отыскал соответствующую лавчонку, пересмотрел с полсотни часов и рассердился так, словно сам себя сюда затащил: