Читаем Дурная слава полностью

– Уверяю тебя, Гай де Бошан сделает мне предложение! О других просто не стоит говорить. Когда вы получите предложение, я буду счастлива вернуться в Вестминстер.

Джори чувствовала, что задохнется, если не глотнет свежего воздуха. Она была в бешенстве и выбежала из кабинета, оставив дядю сидеть с открытым ртом. Быстрым шагом девушка прошла вдоль фасада древнего дворца и остановила ливрейного лакея:

– Покажи мне, пожалуйста, где покои графа Уорика.

– Сожалею, миледи, но в парламенте собралось столько благородных господ… Я не знаю, кто и где расположился.

Тогда Джори обратилась к служанке в посконной рубахе:

– Ты знаешь, где остановился граф Уорик?

– Простите, милая. Старый дворец – как лисья нора.

Джори чувствовала, что в таких обстоятельствах не может вернуться и ночевать у Сильвии и Линкса, а потому прошла в конюшни и вывела Зарю. Один из людей Суррея, который сопровождал ее днем во дворец, оказался в конюшнях, и девушка попросила проводить ее в Кларкенвелл.

Все три мили к резиденции Глостера Джори разжигала в себе гнев, понимая, что лишь он способен удержать ее от рыданий. Добравшись до Кларкенвелла, она поблагодарила слугу, бросила поводья груму и поднялась наверх.

Элеонора де Лейберн готовилась ко сну, но она отослала служанку, чтобы расспросить Джори о таком волнующем приглашении в Вестминстер.

– Ты правильно догадалась? Тебе сделали предложение?

– Я… Да. Я и правда получила предложение, – с запинкой отвечала Джори.

– И ты приняла его? – задыхаясь от любопытства, спросила Элеонора.

– Нет… Я… Ничего еще не решено. Возможно, я через пару дней снова поеду в Вестминстер. – Джори сделала вид, что зевает. – Я так устала, Элеонора. Может, завтра поговорим?

Как только Джори оказалась в постели, а в комнате потушили свет, ее мысли, как раненые птицы, заметались в поисках выхода. «Почему Гай не сделал мне официального предложения?»

В ее ушах зазвучал голос Сильвии: «Мужчины забывают свои клятвы в тот же миг, как их произнесут».

Джори проснулась до рассвета, и на нее тут же обрушился весь ужас происшедшего. Не разбудив Элеонору, она тихонько оделась, направилась в библиотеку и написала краткое послание, которое, по сути, было криком о помощи: «Хэмфри де Боун сделал мне предложение». И подписалась только одной буквой /. Затем добавила адрес: «Гаю де Бошану, графу Уорику, Вестминстерский дворец, Лондон».

Спустившись в холл, она стала ждать у входных дверей, и вскоре появился Гилберт де Клэр.

– Милорд, я понимаю, что это дерзость с моей стороны, но не могли бы вы передать это вашему другу?

Гилберт прочел имя на конверте.

– Леди Марджори, я доставлю это послание, если Уорик будет сегодня на заседании. Вчера он отсутствовал. – Выражение отчаяния на ее лице заставило его быстро добавить: – Вероятно, он сегодня вернется.

Джори с облегчением вздохнула:

– Благодарю вас, милорд. – И стала подниматься по лестнице. У нее разболелась голова, Джори тихонько прилегла на кровать, стараясь не допускать мрачных мыслей. Услышав, что Элеонора проснулась и начала одеваться, Джори сделала вид, будто спит, и вздохнула с облегчением, когда за соседкой захлопнулась дверь.

Через полчаса Элеонора вернулась.

– Слава Богу, что ты проснулась, Джори. Тебя требует Джоанна. Никто другой ей не годится. – Элеонора понизила голос: – Думаю, она заболела.

Джори вскочила с кровати, моментально забыв о собственных бедах. В приемной перед спальней Джоанны ей попалась Бланш Бедфорд.

– Она отказалась от завтрака. И даже не позволила мне войти. Хочет только тебя.

– Благодарю, Бланш. Пойду узнаю, все ли в порядке. Джоанна сидела на краю своей широкой кровати, обычный румянец сменился на ее лице сероватой тенью.

– Джори, меня вырвало.

– Ты заболела? – Джори подошла к кровати и положила ладонь на лоб Джоанны – узнать, нет ли лихорадки. – Жара нет. – У принцессы всегда было отличное здоровье. – Может быть, ты вечером что-нибудь не то съела?

– Вчера утром меня тоже рвало, когда Гилберт ушел, – прошептала графиня. – Думаю, это утренняя тошнота.

– О, Джоанна, разве так бывает? Еще слишком рано!

Джоанна взяла Джори за руку и крепко ее стиснула.

– А что, если… О Господи! Что я говорю?! Конечно, он от Гилберта!

Джори задрожала, по коже побежали мурашки.

– Перестань, Джоанна. Что за фантазии? Полежи спокойно, пока пройдет тошнота. Я сейчас все уберу. Не надо, чтобы кто-нибудь знал.

– Благодарю, Джори. Господи, что бы я без тебя делала?

Джори глубоко вздохнула.

– У меня и самой есть тайна, которой я не хочу делиться ни с кем, кроме тебя. – Она понизила голос. – Уорик еще не сделал мне предложения. Предложение делал констебль от имени своего сына.

– Де Боун? – Джоанна побледнела.

– Да, они хотят, чтобы я вышла замуж за Хэмфри де Боуна.

На лицо Джоанны вернулся румянец.

– Что же, он высокий, привлекательный. Благородной крови. Большинство дам были бы в восторге.

– Но он – не Уорик, – жалобно прошептала Джори.

Вечером, когда Гилберт де Клэр вернулся из Вестминстера, он улучил момент сказать Джори несколько слов наедине: