Читаем Дурная привычка полностью

Ганс закончил рассказывать и оглядел нас, ожидая мнений. Я промолчал, поскольку не знал что сказать. Получается, что Ганс видел то же, что и я, только подробнее. Не пригрезилось мне, значит, перестрелка на Свалке, а я так на это надеялся! Бобер с Кузей тоже промолчали, только, не сговариваясь, посмотрели друг на друга и головами в такт закачали — не поверили. Ганс опять начал обижаться: как это так, ему не верят? Кузя еще его подначил: дескать, Ганс, надо тебе погоняло менять и зваться Бароном, в честь Мюнхгаузена. Тут Ганс совсем приуныл, чуть в слезы не ударился. Пока его успокаивали, последняя бутылка и закончилась.

Спать мне не хотелось совершенно, тем более, что я с хорошей прибылью остался, поэтому мы взяли еще одну «поллитру» и принялись обсуждать рассказанную историю. Ганс с удовольствием включился в игру (выпивка-то дармовая, чего ж не поиграть). По прикидкам коллег выходило, что почудилось все это Гансу от избыточной дозы радиации. Ребята балагурили, я им поддакивал, но мысли, вертевшиеся в голове, были неспокойными — назревает что-то в Зоне, как пить дать назревает.

Вскоре, однако, водка и всеобщее веселье вытеснили из моей головы мрачные мысли, и я под хохот коллег, поведал историю о встреченном мной сегодня бегуне. Особенно отметили ребята то место, когда Серж начал кричать «Ау» и на его зов набежали слепые псы. Я уже чувствовал, что эта история будет записана в анналы сталкерских легенд, наряду с байкой про мечтавшего о полетах ходока.

Под хорошее настроение очередная бутылка опустела, и теперь к бармену побежал уже Ганс: надо же было отметить встречу с легендарным Семецким!

Выпили за Вечного Сталкера, чтоб ему спокойно ходилось и умиралось.

В это время дверь в бар открылась, и я спиной почувствовал надвигающиеся неприятности. Волосы на загривке у меня зашевелись, а к пальцам подкатил холод: пресловутое Сталкерское чутье не сидело без дела. Я обернулся. На пороге стоял Телеграф и за шиворот держал, догадайтесь кого, правильно — Сержа.

Телеграфа я недолюбливаю, как и он меня, впрочем. Началось все с того, что Охотник меня в отмычки взял. Я тогда, получается, Телеграфу дорогу перебежал. Он тоже на эту должность претендовал, причем, активнее других. Только Охотник меня выбрал, хоть я и не напрашивался. Телеграф, потом поклялся, что отомстит. До крупных неприятностей, пока, дело не доходило, но, по мелочи, он мне много напакостил. Я ему, кстати, тоже. В отместку. Враги мы с ним, короче. Каким боком Серж тут, вот что интересно? Где он Телеграфа задеть успел?

Ребята узнали Сержа по моему описанию и вознамерились, было, позлословить, но увидев, что Телеграф потащил страдальца в нашу сторону, притихли и ощетинились. В баре, конечно, разборок устраивать никто не будет, но потом можно получить серьезные проблемы, тем более что сидели они в моей компании. О моей же вражде с Телеграфом знали почти все.

Телеграф волок упирающегося бегуна к нашему столику под недоуменную тишину в зале. Возле столика он разжал руку, и Серж грохнулся на пол. На лице новоиспеченного ходока явственно читались следы встречи с чем-то твердым и костистом. Кулак Телеграфа всегда оставлял характерные следы.

— Это твое? — Телеграф указал пальцем на барахтающегося у его ног Сержа. — Я спрашиваю, это твое?

— А тебе не пофигу? — я встал и вцепился глазами в глаза оппонента. Играли в гляделки мы не долго. Телеграф обвел глазами бар и спросил:

— Чье это чмо?

Ситуация складывалась неприятная. Пахло скандалом и дракой, может быть, даже со стрельбой. Хозяин этой территории — бармен — такого не любил и старался не допускать резни. Поэтому он вышел из-за стойки и перехватил инициативу:

— А тебе зачем это нужно, а?

— Есть причины. — Бармену Телеграф грубить не решался, однако и лица своего старался не терять. — Так чье это? Он мне задолжал.

Обстановка требовала принятия экстренных мер, ибо ребята уже знали, что я поручился за Сержа. Скоро, учитывая необычность происходящего, об этом прознает вся округа. Если я не произнесу своего слова, реноме мое будет сильно подпорчено, чего бы мне очень не хотелось. Пришлось брать все на себя:

— За него ручался я. Можешь свои претензии мне адресовать, если рискнешь.

Про «рискнешь» я, конечно, зря сказал. Телеграф только ждал повода, чтобы развязать открытый конфликт и разделаться со мной навсегда. И он не упустил случая, благо, что я его сам так легкомысленно предоставил.

— Рискну, — глаза сталкера налились кровью. — Ты такой же сопляк, как и твой протеже.

А вот про «сопляка» уже Телеграф зря заикнулся. Такие оскорбления, да еще нанесенные публично, не прощают. И все вокруг поняли, что миром дело не закончится. Мы стояли друг против друга, глядя глаза в глаза. Между нами было метра два свободного пространства, нейтральной территории, которую мы оба могли преодолеть одним прыжком. Со стороны, наверное, казалось, что через секунду мы бросимся в драку, круша стулья и столы.