Читаем Дури еще хватает полностью

Заседание закончилось в рекордный срок – за два часа. Мне осталось убить час до моего назначенного на 5.00 выступления перед первокурсниками. Мы пошли в «Бар Пита», это наверху здания Студенческого союза, выпили немного скотча. Вокруг нас толпились студенты, все как один очаровательные. К 5.00 я пришел в «Клуб усопших», где собрались, чтобы послушать своего ректора, сотни студентов. О необходимости выступить я узнал лишь этим утром, времени на подготовку у меня не было, пришлось импровизировать. Я сказал им, что нет на свете ничего менее привлекательного, чем молодой человек, напяливший маску жесткого цинизма, – я, мол, все уже повидал и знаю настоящую цену этому миру. Сказал, что их непременный долг каждое утро смотреться в зеркало, убеждаясь, что лица у них прелестные, открытые, добрые и улыбчивые.

Проговорил целый час; вышло, по-моему, неплохо. Затем еще час в баре, перед обедом, который дали в мою честь сами милейшие студенты. Для определения участников обеда они тянули жребий, поскольку не хотели, чтобы собралась неуправляемая толпа. Как и всегда, corpus studenti испытывал, похоже, горячее желание напоить меня в лоск. Моя задача была такой: переходить от стола к столу и отсиживать с каждой студенческой компанией достаточно долгое время. Все были очень любезны и радушны. В конце концов Джим и Дуги (Айеша к этому времени нализалась) проводили меня, пошатывавшегося после выпитого и втянутых в нужнике пары дорожек, на вокзал. Времени было 10.55. Заснуть сумел сразу, несмотря на дороги, кокаиновые и железную, что было своего рода чудом.

Вторник, 16 ноября 1993

Проснулся в 7.00 на Юстоне. Такси в Сент-Джеймс, два часа в кровати, потом вылез – и на озвучку. Такие дела. Вернулся в одиннадцать, почта, чашка кофе и такси на Уайтфилд-стрит ради четырехчасовой фотосессии для обложки «Гиппо» и рекламных материалов.

Все неплохо: очаровательный фотограф Колин Томас, Марк Мак-Каллум и Сью Ф.[151], старые друзья. Попробовали различные варианты – я выхожу, весь в мыле, из ванной комнаты и так далее. Надеюсь, получится не слишком вульгарно. Книга все-таки не об этом. По крайней мере, я так думаю…

Развязался в половине третьего, страстно желая вернуться домой и подготовить речь. Уже в такси, которое везло меня к Сент-Джеймсу, сообразил, что оставил в студии плащ – а в его кармане ключи. Жопа.

Зашел к нашему замечательному местному парикмахеру, позвонил Колину Т., попросил мигом отправить все с таксистом. Сью, Марк и я засели в пабе «Красный лев», заказали по полпинты «Гиннесса» и так далее. Такси приехало, я снова в деле.

Речь, по-моему, получилась. Правда, времени на ее заучивание у меня нет, придется читать по бумажке. Не идеально, но сойдет. Около шести сорока пяти появляется Алиса Фэй, совершенно потрясающая в бесконечно элегантном и прекрасном платье от Старжевски. Мы проглатываем по джину с тоником, садимся в машину и едем в «Одеон Лестер-сквер». Толпа, естественно. Очаровательная старая курица по имени Ширли встречает нас и проводит за кулисы, вернее, за экран. Слоняюсь там, пока трубачи продувают свои трубы, а экран показывает одну знаменитость за другой. Наконец появляются члены королевской семьи.

Фанфары, государственный гимн, я выхожу на сцену и произношу приветственную речь. Говорю о Благотворительном фонде кино и телевидения и его «работе». Принимают речь вроде бы хорошо. Затем меня проводят на мое место в королевской ложе, я смотрю фильм, который мне, должен сказать, понравился. Он очень старательно выписан, но хуже от этого не стал. Интеллигентный и, по большей части, гуманный, с лучшей, попросту говоря, детской ролью, какую я когда-либо видел. По-настоящему блестящий мальчишка Ник Стал{138}, совершенно замечательный, ничем не хуже Джоди Ф. в «Таксисте»{139}. Ну и Мел Гибсон – прекрасная игра, хорошая режиссура. Фильм не из великих, не культовый, но достойный: им можно гордиться.

Едва все закончилось, как меня погнали вниз, на встречу с П. У. Он повел себя совершенно по-приятельски, спросил: «Вы ведь сами написали речь, верно?» «Верно, сэр», – ответил я. Он: «Мел Гибсон спросил у меня, сами ли вы ее написали, и я гневно ответил: конечно сам!» Я представил его Алисе Фэй, они поговорили немного о Клизе и «Франкенштейне».