Читаем Дураки все полностью

– Как и все в “Карнеги-холле”, приятель. Репетиции, репетиции, репетиции. Я записываю важные звонки. Мне достаточно предложения-другого. Женщина, мужчина, неважно. С детьми сложнее.

– Вот только с Элис я разговаривал не по телефону. Я был с ней в комнате. А вас не было.

– А вы хитрец, Гас. Дождались, пока я уйду? Но я вас прощаю. Дело в том, что порой, уходя из дома, я оставляю включенным магнитофон, и все записывается на пленку. Не то чтобы я не доверял Элис. Вовсе нет. Правда, порой, когда эта женщина остается одна, она говорит очень забавные вещи.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

Потому что ни один человек в здравом уме не стал бы такое рассказывать, верно?

– Отчасти потому, что каждый артист жаждет признания. – Курт снова подлил себе вина. – А еще потому, что мне быстро становится скучно. Вот хоть теперь. И вроде опыт богатейший – я говорю не только о вас, не обольщайтесь, но и о колледже, обо всем этом гребаном захолустье, – а все равно надоело. Планировать всегда весело, но делать? Рано или поздно в действие непременно вступает закон убывающей отдачи[38], и жизнь превращается в рутину. Мне уже давно надоели и вы, и ваши коллеги.

– Извините, если разочаровали.

– Да вы-то не виноваты. Силы слишком уж неравны. Однако, – Курт пододвинул к Гасу картонную папку, – мне нужна парочка небольших одолжений, и больше вы меня не увидите.

В папке лежали конверт со штампом и адресом и рекомендательное письмо на одну страницу, с пометкой “Образец”.

– И об этом, если помните, я вас тоже предупреждал, – сказал Курт. – Если не хотите, можете ничего не писать. Я приложил это письмо лишь как повод для разговора. Но если все-таки будете, то уж, пожалуйста, собственным… как бы это сказать? Голосом, вот как. А поскольку эта новая должность, которую я вот-вот займу, административная, я был бы вам очень признателен, если бы вы подчеркнули, как ловко я управляю людьми.

– Так и писать? “Ловко управляет людьми”?

– Ни в чем себе не отказывайте. Скрытый смысл этой фразы никто не поймет, пока не станет поздно. И пусть вас не мучит совесть. На работу меня возьмут – а меня непременно возьмут – не только благодаря вашей рекомендации. Вы же знаете, все эти штуки исключительно для проформы, чтобы потом не жалеть, – а пожалеть непременно придется.

Гас взял в руки конверт.

– А вы не боитесь, что я позвоню этой Дженет Эпплбаум и все про вас расскажу?

Курт отмахнулся:

– Нужды нет. Уже сделано. Поверьте. Добрую женщину предуведомили, причем самым что ни на есть прямым текстом. Увы, дамочка эта, как некогда вы, кажется, заключила, что ей звонил психопат.

– Вы и есть психопат.

– Ого. – Курт вылил остатки вина из бутылки к себе в бокал. – Я выпил львиную долю, да?

Гас пригубил вино. На этот раз вкус показался ему приятнее, дурнота, охватившая его от страха, почти прошла, сменилась печалью.

– Так все-таки что с Элис, Курт? Что вы с ней сделали?

– Вы преувеличиваете мои способности. Я действительно время от времени заставляю ее усомниться в себе самой, но я ни разу не сказал ей того, чего она и так о себе не знает. И без ее согласия ничего бы этого не было. Но вряд ли я причинил ей сколь-нибудь серьезный вред. Попадись ей хороший мужчина, она была бы здорова и благополучна.

– Но ей попались вы.

– Бедная Элис, – согласился Курт. – По-моему, она к вам неравнодушна. Она, конечно, понятия не имеет, что вы гей.

– Я не гей.

Курт пожал плечами, точно об этом и спорить не стоило.

– А дальше вы скажете, что у вас нет политических амбиций.

На это Гас ничего не ответил.

– Господи боже, – Курт потер виски, – я прямо вижу, как крутятся шарики у вас в башке. Вы думаете: “Надо же, угадал”, верно? У каждого преподавателя литературы в ящике стола лежит черновик романа, каждый преподаватель политологии мечтает доказать, что те, кто учит, порою сами умеют то, чему учат.

Примерно так Гас и думал. Но как этот психопат пронюхал о его долговременных планах? Гас никогда никому о них не рассказывал.

– С домом идея хорошая, – продолжал Курт. – С тем, который на Верхней Главной, возле “Сан-Суси”. На который вы всё ходите поглядеть. Конечно, кое-что придется отремонтировать, но, как говорят бизнесмены, проект перспективный. Да и цены в Бате будут только расти.

– Вы следили за мной.

Курт фыркнул.

– Вы думаете, я следую за вами по пятам? Пора бы уж сообразить, что я вас давным-давно обогнал. Но вернемся к дому. Правда, идея хорошая. И в маленьких городках пришлых во власти не любят. Нужно пустить корни, жить этой жизнью. Так что да, непременно попробуйте. Заставьте местных меняться, даже если они всё просрали.

Гас и сам уже пришел к этим выводам. Но почему ему так приятно, что человек, которого он всей душой ненавидит, подтвердил разумность его решения?

– Лишь одно не дает вам покоя. Проголосуют ли за гея в таком захолустье, как Бат?

– Вы опять за свое.

– А меня убеждать и не надо. Я всего лишь хочу сказать, что если бы рядом с вами была симпатичная женщина, дело бы точно выгорело.

Гас спрятал письмо в конверт.

– Вы сказали, что вам нужна “парочка одолжений”.