Иногда и в будние дни, но обязательно по воскресеньям, отвязывал собачек от цепи и на поводке вёл их через асфальтированную дорогу в поле, где они резвились, бегали. Так было и в конце мая, перед вечером, когда сумерки ещё не спустились, а, словно туман, заволокли уходящий день и оставалось достаточно светло. Посмотрев, нет ли по близости автомашин, я отпустил собак. Джек сразу же перебежал дорогу, а Рекс почему-то замешкался и топтался по средине. Я позвал его, боясь, чтобы случайная автомашина ненароком не сбила. Он повернулся ко мне, сделал несколько шагов. И тут из низины дороги вынырнула, как из под земли, черная «Волга». Она сливалась по цвету с асфальтом. Водитель видимо спешил. Рекс от внезапности растерялся. Всё произошло в считанные секунды. Я услышал глухой удар и увидел, как Рекс отлетел от чёрной громадины метров на десять вперёд и влево. Он был недвижим. В отчаянии я пошел не к Рексу, а домой. Передо мною вдруг стала короткая жизнь собаки. Почему, я не знаю. Но я думал в тот момент только об этом. Теперь жизнь повернулась к нему лицом — и погибнуть? Через метров пятьдесят вернулся. Взял за ошейник и оттащил неподвижную собаку на обочину. Рекс лежал на боку без признаков жизни. Движимый жалостью и слабой надеждой, приложил ухо к грудной клетке. Каково было моё удивление, когда я услышал слабое, едва слышное дыхание. Рядом протекал ручеёк от таявшего снега. Я нашел консервную банку, ополоснул её и стал лить холодную воду на голову пса. Дыхание участилось, стало прослушиваться сердцебиение. Я носил воду и лил на голову многострадального животного. Мордочка собаки стала выражать скорбь и боль. Внезапно Рекс попытался поднять голову, но сделать этого не смог. Бессильно затих. Я поместил голову Рекса на возвышение. Не постоянно, а периодически лил воду на голову. Дыхание становилось более глубоким и ровным, но собака оставалась недвижимой. Я взял Рекса на руки и принёс во двор. Поместил в укромное место, дал анальгин, кардиамин и положил мокрую тряпку на голову. На второй день собаке стало настолько лучше, что она увязалась за Джеком на улицу. Я понял, что Рекс будет жить, несмотря на тяжелое сотрясение головного мозга. Просматривались ссадины на левом надбровье, на лбу. Оказалось поврежденным запястье левой ноги. На эту область приложил две обычные дранки и обмотал их бинтом. Кости были целыми. Рексу было плохо. Анальгин чередовал трифтазином, продолжал давать сердечное. Когда был дома, прикладывал мокрую тряпку к голове, но собака её сбрасывала. В течение недели Рекс отлёживался. От обычной еды отказывался. Стали покупать ему варёную колбасу и молоко. Через декаду после наезда собаке стало настолько лучше, что я повёл её на прогулку. Около дороги отпустил с поводка, и Рекс побежал не через дорогу, а домой. Через пару дней вновь повторил прогулку. Рекс боялся дороги. Запомнил, где случилась беда. Значит с памятью в порядке. Прошло двадцать дней. Рекса выпустил на самостоятельную прогулку и он целую ночь пробегал неизвестно где. К концу июня, при общем удовлетворительном состоянии, появилась левосторонняя атрофия лицевых мускулов. Пришлось делать массаж. Ещё через месяц явление атрофии приостановилось, при общем хорошем состоянии собаки. Рекс набрал вес. Через три месяца после травмы у собаки нормализовалась мускулатура лица. Да и бегал Рекс прыжками, упруго. Случай печальный, а с клинической точки зрения назидательный и благоприятный. Я не терял надежду на выздоровление своего четвероногого друга. И это, наряду с сильным организмом пса, возымело действие.

Вскорости я переехал в город N. Багаж отправил поездом, а втроём полетели самолётом. В одной руке у меня была клетка с вороном Кузей, в другой поводок с Рексом. У Рекса была ветеринарная справка, удовлетворяющая, что он клинически здоров, привит против бешенства и эктопаразитов не имеет.

На месте прибытия таксист вполне серьёзно спросил: цирк приехал? Не менее серьёзно я ответил: да, цирк.

4. О чем лает собака

У меня выработалась определенная точка зрения на хорошую и неудовлетворительную деревню, на красивый двор и не совсем себе. Где бы я не появлялся, условный тип моих представлений накладывался на существующий, и давалась соответствующая оценка. Посудите сами, можно ли представить деревенский двор без сада, собачьего лая, щебетания и стремительного полета ласточек, а деревенскую улицу без колодезного журавля или гнезда аиста? Если такая деревня и существует, то выглядит очень сиротливо и обездоленно. И приближаясь к такому сельскому населенному пункту, вряд ли вы увидите возвышающееся над домами прекрасное архитектурное здание церкви, или церквушки, не говоря уже о золотых ее куполах, радующих взор селянина или путника.