Читаем Духовка полностью

В великой войне западных демократий (1914—1945) победили не сами общества, но их ядра, встроенные внутрь демократических государств тоталитарные образования — корпорации. Программа корпоративного развития мира, одобренная некогда Пием XI как противодействие социалистической программе, оправдала себя вполне. Победили не коммунисты и не фашисты, но те, кто удачно вкладывал средства в их борьбу. Еще не пал Мадрид, еще летчики легиона «Кондор» не разбомбили Гернику, еще троцкистов, сражавшихся в интербригадах, не законопатили в Магадан — а совместный испано-германо-американский концерн по разработке недр уже существовал, и продолжал успешно существовать в течение всей мировой войны. При чем тут политические взгляды — эти глупые акции уже никто не берет! Ни Сименсы, ни Круппы, ни Филиппсы не остались в проигрыше, в проигрыше остались граждане, владевшие акциями национальной независимости. Ни могущественный концерн ИТТ, подмявший латиноамериканский континент, ни нефтяные концерны, основанные Англией и Америкой на территории Палестины, никак не страдали от баталий и политических противоречий своих вкладчиков. Бойкая торговля англосаксонских демократий с Франко никак не мешала демократической риторике, а по поводу торговых операций в Чечне и в Ираке написано предостаточно.

Сказанное выше не имеет никакого отношения к конспирологии и теории заговоров. Да, власть сегодня сделалась анонимной, и сызнова напоминает борьбу под ковром — просто грызутся сегодня особи меньшего размера, не бульдоги, а хорьки. Однако заговора не существует — его и не может существовать, поскольку нет ничего, что можно было бы свергнуть. Хорьки сами не знают, что сделают в следующий момент: укусят соседа, полижут ему лапу или украдут корм.

Демократия обанкротилась, но виноватых нет.

Случившееся имеет вполне философскую природу, не детективную. Завершился естественный процесс жизни тоталитарной утопии внутри гражданского общества, мотор разрушил машину. Сызнова подтвердилось торжество идеи над бренным телом. В социалистических странах свободолюбивые идеи Маркса, как ни искажали их марксизмом-ленинизмом, подорвали казарменную социалистическую действительность. В капиталистических странах — тотальная платоновская концепция разрушила демократическую оболочку. В обоих случаях пострадало общество. Замысел Вавилонской башни, Интернационала, Глобализации — воплощения как не имел, так и не имеет.

История сегодня представляется огромным пустырем, по которому расставлены гигантские грохочущие машины корпораций. Пугающие громады высятся в чистом поле, лязгают шестеренками, плюются огнем и бензином. Меж ними бродят неприкаянные люди, пытаются собраться в общество и договориться. Каждый сжимает последнюю бесполезную акцию — право быть человеком. Выписал эту бумажку не Газпром, и реальную стоимость этой акции мы узнаем, лишь когда предъявим ее святому Петру.

Государственные человечки

Крапивное семя

Евгения Пищикова  

Знание государственной машины и есть знание государственной тайны

В. Розанов. Чиновники

Три миллиона триста тысяч чиновников живут и работают в России. Это один из самых крупных госаппаратов в мире.

Наверное, неинтересно еще раз повторять, что чиновничество — закрытая каста. Тем более, что закрытость — характерная черта всякой корпорации. Каста дворников-узбеков еще более закрытая. Мне, например, любопытнее, почему русский чиновник перестал интересовать русского литератора — и из одного из самых описанных и обдуманных профессиональных и человеческих типов чиновник превратился в фигуру невнятную, «неразъясненную». Маленькие чиновники, безусловно, есть — но есть ли бедные чиновники? Есть ли понятие «типичный чиновник», и сильно ли провинциальный отличается от столичного? В конце концов — толстые они по большей части или тощие? Тоже ведь увлекательный вопрос. Толстых политиков почти что и не бывает, среди милиционеров (вопреки телевизионным сериалам) главенствует тип мужчины досыта кормленного — а что же чиновники? Месяц я бродила по чиновничьим кабинетам, и после этого месяца блужданий могу затронуть всего три темы.

Это — казенный быт маленького чиновника, загадка департаментской интриги и — тайна «перерождения». Точка перехода от «еще не чиновника» к «уже чиновнику».

Вот, пожалуй, только три темы.

Теплое место

Никто не боится потерять свое рабочее место больше, чем чиновник. И маленький чиновник — особенно. Потому что место это — теплое. Дамы-госслужащие умеют обживать и одомашнивать свои рабочие столы с исключительным трудолюбием и искусством. Но тут же и традиции, и условности — новичок не может себе позволить того же набора предметов, что и старожил; у начальницы стол будет побольше, и там найдется место домашним фотографиям. Дамы на должности помельче фотографий домочадцев в рамках на стол не ставят; носят с собой в кошельке.