Рольф Эдберг

Дух Долины

Дух Долины не может умереть, его имя — загадочная мать.

Так встречает тебя Африка.

Отголосками утра планеты и таинством еще не открытого, раздумывая над своим прошлым и предвкушая грядущее.

Зрелая и матерая, но все еще пронизанная беспокойством неуемных геологических сил и хрупкая под растущим давлением людских полчищ.

Резкими контрастами и пестрым разнообразием: густой сумрак убывающих дождевых лесов чередуется с палящим светом растущих пустынь; от холода снежных шапок Килиманджаро и Лунных гор стынет кровь, а камни глубоких низин обжигают, точно раскаленное железо; красуясь перед зеркалом великих озер и рек и пригибаясь под ударами чудовищных ливней, — и в то же время страдая от упорных засух и жажды; богатейшая и беднейшая из частей света; подавляющая своим покоем и сокрушающая своим неистовством.

И однако, при всех своих зримых крайностях застывшая в некой внутренней неизменности.

Брызжущая красками, но с преобладанием двух цветов — коричневого и зеленого. Коричневый — от почти золотистых блесток засушливой саванны, пустынь и высохших русел до запекшейся корки полей, истекающих кровью от острых копыт и пожаров; зеленый — все переливы лесов и кипящих жизнью полей после обильного дождя; коричневый и зеленый, сверкающие в час полуденного зноя или размытые в мягкую пастель вечерней и утренней мглой.

Достаточно большая, чтобы вместить Европу, Аравию и Индию, с роями племен и наречий, с оттенками кожи от светлой бронзы до черного дерева, с остатками народа пигмеев и с богатырями, живым подобием великанов из народных сказаний; место встреч и страннический путь — для покидающих материк и для возвращающихся к нему.

С еще сохранившейся пышностью флоры и многообразием сотворенной эволюцией фауны; мир с запасами первозданной дикости и энергии, перед которым ты чувствуешь себя маленьким и бросаешь в костер плащ человечьей самонадеянности.

И все это будит в тебе влечение к истокам, к лейтмотиву, отчего былое становится насущным. И близким.

Паломничество

1

Откинув полог палатки, вижу над темным гребнем Ламагрута красную, как лагерный костер, зарю.

Я мешкаю, прежде чем выйти. Хочу уловить зыбкие признаки нарождающегося дня. Отмечаю, как выступают из сумрака ближайшие акации и ландшафт обретает все более твердые контуры.

Тропическое утро коротко. На ваших глазах оно снимает с ландшафта ночной покров, проявляя дневное изображение за те быстротечные минуты, когда природа словно затаивает дыхание.