— Надеюсь, что вы не собираетесь применять пытки? — усмехнулся Дронго. — Впрочем, учитывая то, какой он сильный и волевой человек, это абсолютно не поможет. Нет, генерал, нужен другой подход. Я повторяю свою мысль. Он чувствовал себя победителем и проиграл. Это как в шахматной партии, когда ты зажимаешь противника в угол и уже готов принять его капитуляцию, но тот вдруг неожиданным ходом разрушает все задуманное тобой и выигрывает. Нужно понять его чувства. И отнестись к нему, как к проигравшему, но равному по силам игроку.

— Этого еще не хватало, — буркнул Ерошенко, — он сукин сын, и ничего больше. Пускай теперь ответит.

— В таком случае мы ничего не добьемся, — разочарованно сказал Дронго. — Я думал, вы ко мне прислушаетесь.

— Хорошо, — неохотно выдавил Земсков. — Делайте как знаете. Что, по-вашему, должны делать мы?

— Ничего. Постарайтесь не вмешиваться, когда я буду разговаривать с Волновым.

— По-моему, вы ошибаетесь, — вмешался Ильин. — Может, вы-то как раз и будете для него главным раздражителем. Мы ведь вчера с трудом удержали его, когда он набросился на вас.

— Поначалу, да. Но ему будет интересно беседовать с человеком, который переиграл его. С другими он не будет чувствовать себя на равных. Вы понимаете, как это важно?

— Вы хотите говорить с ним один на один? — понял наконец Земсков.

— Если вы разрешите, — кивнул Дронго. — Хотя можно сделать так, чтобы вы слушали нашу беседу из соседней комнаты. Но я должен встретиться с ним один на один.

— Хорошо, — теперь, после вчерашнего успеха эксперта, генерал верил ему безоговорочно.

— И еще одна просьба, — Дронго чуть запнулся, потом медленно сказал: — Я понимаю степень его вины и думаю, что он, безусловно, заслуживает смертной казни. Но вы должны дать мне слово, что его не приговорят к смертной казни, если он добровольно согласится на сотрудничество. Я должен пообещать ему это.

— Нет, — решительно сказал Земсков. — Он убил троих людей и поставил на грань ядерной катастрофы всю нашу страну. Что там, весь мир! Нет и еще раз нет! Такого мерзавца нужно расстрелять. Не забывайте, что он к тому же и офицер.

— Россия вступила в Совет Европы, — напомнил Дронго, — а это означает отмену смертной казни. Мне жаль погибших людей, но мы их все равно не вернем, а если вы не сможете пообещать мне, что его не казнят, то я не смогу договориться с ним.

— Я должен получить согласие Москвы, — все еще колебался Земсков.

— У нас пока есть время. Если хотите, я буду допрашивать его после обеда, когда в Москве уже будет утро. Это даже лучше, у него будет больше времени, чтобы успокоиться.

— Хорошо, — согласился генерал, — а я пока позвоню в Москву. Хотя мне очень не хочется что-либо обещать этому мерзавцу. Это был ваш заместитель, полковник, — обратился он к Сырцову. — Я правильно сделал, что отстранил вас от работы. Я с самого начала подозревал этого Волнова.

Никто не стал напоминать генералу, что он отстранил и Сырцова, и еще нескольких офицеров, в том числе и командира роты, отвечавшего за погрузку отходов на железнодорожной станции.

— Кто мог знать, что он такой подлец? — угрюмо отозвался Сырцов. — Он ведь хорошо нес службу, я ему так доверял.

— И правильно делали, — заметил Дронго, — сразу видно, что он человек честолюбивый и инициативный. Очень даже инициативный. Продумать и осуществить такое преступление… Для этого нужна сильная воля и неплохая голова. Другое дело, что именно его толкнуло на это преступление. Думаю, причины должны быть очень серьезны. Он ведь сравнительно молодой человек, с блестящей перспективой. Уже скоро должен был получить звание полковника. Что именно толкнуло его на это преступление? В этом надо разобраться.

— Наверно, деньги, — зло предположил Сырцов.

— Не уверен, что только деньги. Он достаточно честолюбив.

— Зачем вам это нужно, Дронго? — спросил Земсков. — Какая разница, что именно толкнуло его на это преступление.

— Иногда важнее всего понять человека, решившегося на такие действия, — задумчиво произнес Дронго. — В конечном итоге это всегда оказывается самым важным в моих расследованиях.

Париж. 13 августа

В ресторане «Амбассадор», расположенном справа от входа в отель «Крийон», всегда много посетителей. Ресторан считается одним из самых известных в Париже. Сюда приезжают насладиться настоящим французским искусством кулинарии, отведать изысканные блюда, приготовленные искусными поварами. Мистер Абдель заканчивал свой обед, когда в ресторане появился синьор Ревелли. Он сразу же направился к столику, за которым сидел Абдель со своей очаровательной спутницей.

— Простите, мадам, — галантно извинился синьор Ревелли, — я заберу у вас вашего спутника всего лишь на пять минут.

Женщина улыбнулась. Абдель поднялся и направился вслед за своим неприятным гостем. Они прошли в холл, и Ревелли быстро сказал:

— Вчера груз прибыл в Париж.

— Я уже все знаю, — кивнул Абдель. — Где второй ящик?

— Мы ждем сообщений из России.