Читаем Древний Перн полностью

— Как? И все — на одном-единственном пациенте?

— Не волнуйся, — с мрачной уверенностью ответил Капайм, — скоро у вас будет вдоволь пациентов. Пробуй — не хочу... Ладно, Десдра, иди. Моя бедная голова и так гудит, словно барабан.

В ответ на это бессердечная Десдра только хмыкнула. А может, она так выражала симпатию? Кто знает? Капайм никогда не знал, чего от нее ждать. Она всегда говорила то, что думала... Но порой лекарю приходится стать дипломатом.

От разговора с ней ему не стало спокойнее, но странным образом Капайму было приятно, что за ним ухаживает именно она.

Он лежал, стараясь не шевелиться. Лежал, положив голову на подушку, таинственным образом закаменевшую. Ему до смерти хотелось, чтобы боль прошла, чтобы экстракт наконец-то оказал целительное действие. Сердце колотилось, как в лихорадке. О сердцебиении говорили многие пациенты, но Капайм даже не представлял, насколько плохо обстояло дело. И, кроме как на проклятый экстракт, никакой надежды...

Он пролежал, казалось, целую вечность, и хотя головная боль стала немного слабее, сердце все так же бешено стучало в груди. Если бы только удалось привести пульс в норму, он смог бы уснуть... Он страшно вымотался, а сон, полный кошмаров и барабанного боя, не принес облегчения. Мысленно Капайм перебирал известные ему сердечные средства: адонис, белошип, аконит... подумав, он выбрал аконит — старое испытанное лекарство.

Ему пришлось снова встать с постели — операция, сопряженная с неимоверными усилиями и болью; Капайму не хотелось, чтобы стоявший за дверью ученик был свидетелем немощи мастера. Достаточно и того, что главный лекарь заболел...

Двух капель, наверно, достаточно. Аконит — сильное лекарство, и применять его следует с осторожностью. Прихватив с собой лист пергамента, стило и чернильницу, Капайм вернулся в постель. Усилием воли он заставил себя записать все, что чувствовал — симптомы и впечатления, а также все принятые им лекарства, тщательно отмечая время. Закончив, он с облегчением откинулся на подушку и сосредоточился на своем дыхании. Мысленно он приказал сердцу биться все медленнее и медленнее. Где-то посередине упражнения его сморил сон.

* * *

«Холта волнуется. Она сердится, и Лери тоже, — обеспокоенный и, в то же время, извиняющийся голос королевы ворвался в окутанное сном сознание Мори-гы. — И все из-за Ш’гала...»

— Ну, чего ему надо? Оставил бы мне дела Вейра!

«Он говорит, что Лери слишком стара для полетов, и что первыми жертвами эпидемии становятся старики».

— Чтоб ему ни Скорлупы, ни Осколков! С этой эпидемией он окончательно свихнулся! — выругалась Мориса, натягивая влажные башмаки.

«Лери настаивает, что ей необходимо поговорить с холдерами... что это особенно важно сейчас, в самый разгар эпидемии. Ей нужно знать, кто заболел. Она уверяет, это можно выяснить издалека...»

— Ну, разумеется... — У Лери никогда не было привычки зря слезать с дракона. Она не отличалась высоким ростом, и позиция на спине огромной королевы давала ей вполне ощутимое психологическое преимущество.

Еще не войдя в вейр, Морита слышала нервное фырканье Холты. Раздраженный голос Ш’гала заставил се ускорить шаг.

— Зачем ты вмешиваешься в дела королевского крыла? — воскликнула она, подлетая к Предводителю.

Круто повернувшись, Ш’гал, явно не ожидавший ни появления Мориты, ни такого натиска, отступил на несколько шагов. Холта нервно мотала головой; раньше вождь Вейра не позволял себе командовать золотыми всадницами, а уж старой Лери — тем более.

— Как ты посмел указывать Холте и Лери? — кричала Морита.

— Я еще не настолько стара, чтобы не справиться с истерикой бронзового! — вмешалась Лери.

— Королевы всегда заодно, — в сердцах воскликнул Ш’гал. — Даже вопреки логике и здравому смыслу!

Холта взревела, и снизу на ее клич отозвалась Ор-лита. Еще миг, и все кругом дрогнуло от рева растревоженных драконов.

— Успокойся, Ш’гал. Нам совсем ни к чему излишние волнения в Вейре, — резко, но спокойно сказала Лери.

Может, она и отказалась от титула Госпожи Вейра, но многие Обороты безраздельной власти не прошли даром. В каждом ее слове чувствовалась непререкаемая воля. Она в упор посмотрела на Ш’гала и, не выдержав ее взгляда, Предводитель отвел глаза. Тогда Лери подмигнула Морите. Молодая Госпожа поспешила заверить свою королеву, что все в порядке, и вскоре сумятица в Вейре стихла.