Читаем Древний Перн полностью

Он был бледен, но по-прежнему поддерживал меня, пока мы пересекали Площадку. Нелишняя предосторожность; трудно сохранять достоинство, когда горячий песок обжигает ступни сквозь тонкие подошвы башмаков! Алессан подвел меня к нижнему ярусу, вдоль которого тянулась вырубленная в камне скамья. Мы уселись, и мой супруг начал разглядывать яйца, с особым интересом посматривая в сторону золотого — оно лежало в стороне от остальных, на небольшом песчаном холмике.

Я огляделась. Тут был Капайм, весьма невеселый, часто шмыгавший носом. Рядом с ним сидела Десдра, недавно избранная мастером целителей; вид у нее был печальный и гордый одновременно. Она не собиралась возвращаться в свою прежнюю мастерскую, и что-то подсказало мне, что вряд ли они с Капаймом когда-нибудь расстанутся.

Вошел мастер Тайрон в окружении огромной толпы арфистов всех рангов; их было так много, что я едва не упустила появления лорда Толокампа с его пестро разряженной маленькой красоткой. Она бросила взгляд на заполненные ярусы и вместе со своим повелителем направилась к местам подальше от нас — конечно, не случайно. Потом один за другим стали входить Предводители Вейров со своими госпожами; я заметила, что Фальга сильно хромает, с трудом преодолевая полосу горячего песка. Рейтошиган из Болла, как всегда, прибыл один. Главные мастера цехов, их жены и подруги, чинно рассаживались на скамьях второго и третьего яруса; передо мной мелькали эмблемы и цвета Телгара, Керуна, Исты. Кто-то сзади взволнованным шепотом начал перечислять вождей и повелительниц Вейров, лордов, прибывших с востока, севера и юга; внезапно я поняла, что отныне и навсегда принадлежу к этим великим мира сего.

Взревели драконы, восседавшие под куполом огромной пещеры; их трубный клич отдался эхом радостного гула среди сотен теснившихся на скамьях людей. Ш'гал, вождь Форта вывел на площадку четырех девушек и стал размещать их вокруг королевского яйца; взмахом руки он велел приблизиться к основной кладке трем десяткам подростков. Внезапно яйца дрогнули и начали раскачиваться. Песнь драконов становилась все громче, все торжественней. У меня замерло сердце. О, небеса Перна, пусть это будет Оклина! Такой выбор стал бы лучшим предзнаменованием конца наших несчастий!

Она стояла так гордо — уже не тоненькая застенчивая девочка, нет — юная женщина, уверенная в себе, полная какой-то загадочной силы. Слезы набежали мне на глаза, я стиснула руки и вдруг почувствовала, как ладонь Алессана коснулась моих пальцев. Одно из пестрых яиц, как раз под нами, стало раскачиваться сильнее.

Я слышала возбужденные голоса за спиной; там заключали пари, какое из яиц лопнет первым. Внезапно раздался треск, и мокрая голова дракончика явилась нашим восхищенным взорам. Малыш жалобно пищал, пытаясь освободиться от скорлупы. Он был бронзовым! Добрый знак! Пошатываясь, новорожденный заковылял прямо к тощему пареньку с копной русых волос. Тот, казалось, не осмеливался поверить в свою удачу и взглядом искал поддержки у соседей, пока мальчишки со смехом не вытолкнули его вперед. Подросток опустился на колени перед бронзовым малышом и робко погладил его.

Слезы бежали по моему лицу; думаю, среди тысячной толпы никто не упрекнул бы меня за это. Слезы текли, смывая горечь накопившихся обид, врачуя раны потерь… Я как будто проснулась ясным утром после долгого страшного сна. Алессан крепко сжимал мою руку. Сквозь пелену слез я видела голубого малыша, прильнувшего к одному из мальчишек. Драконы тянули свой протяжный звонкий хорал, к нему добавились курлыканье новорожденных и восторженные крики подростков, которым вторили голоса их счастливой родни.

Неожиданно золотое королевское яйцо дрогнуло, и все взоры устремились к нему. Пальцы Алессана жгли мою руку. Я догадывалась, что он переживает много больше, чем осмеливается показать. Что означала для него неудача? Утрату надежды, веры в успех, в счастливую звезду и стойкость своего рода?

Яйцо трижды сильно качнулось и треснуло почти напополам; полетели осколки скорлупы, и маленькая королева вдруг появилась перед нами, словно вынырнув из роя золотистых осколков. Еще одно благоприятное знамение!

Девушки замерли в тревожном ожидании; рядом раздался тяжелый вздох Алессана. Но вдруг необъяснимая уверенность наполнила меня — я знала, кто будет избран! Быстро, гораздо проворнее, чем прочие малыши, золотая королева устремилась к Оклине. Я инстинктивно потянулась к Алессану, и он обнял меня, когда наша девочка подняла сияющие глаза, отыскивая взглядом Б'лериона.

— Ханната! Ее зовут Ханната! — голос Оклины, ликующий, изумленный, звенел от счастья; в этот миг она казалась прекрасной.

— Алессан! О, Алессан! — повторяла я, прильнув к его плечу.