Читаем Древний мир полностью

«Стена, – писал Уилер, – с башнями высотой 9 метров имеет толщину 15 метров, ее следы можно обнаружить везде. Все это – чистый феодализм». Однако отсутствие серьезного оружия – было найдено только несколько топоров, кинжалов, булав и наконечников для стрел, – казалось, свидетельствовало против предположения о военном режиме хараппского общества. Тем не менее, Уилер видел доказательство авторитарного правления в существовании 14 похожих на бараки строений около цитадели – каждый был похож на следующий и удивительно напоминал жилища рабов фараона в Древнем Египте. Присутствие множества округлых кирпичных платформ, в одной из которых нашли предмет, принятый Уилером за деревянную ступку, дало возможность предположить, что жители Хараппы умели молоть зерно и получать муку. В 1950 году Уилер сконцентрировал свои усилия на Мохенджо-Даро, где его захватила загадка массивной платформы – фундамента, прилегавшего к строению, известному под названием Большая купальня. Ранее, в 1925 году, Маршалл раскопал часть этой постройки. Основываясь на ее месторасположении, золе и обожженном угле, найденных в кирпичных каналах глубиной 1,2 метра, пересекающих ее пол, он решил, что это здание было баней с подачей горячего воздуха. Уилеру, однако, каналы казались более похожими на вентиляционные пути. По его представлениям, над ними возвышалась огромная деревянная постройка для хранения пшеницы и ячменя. По проходящим под хранилищем протокам циркулировал воздух, предохраняя запасы зерна от гниения. В Хараппе, у реки Рави, было найдено строение, уже определенное как возможное зернохранилище, и казалось разумным предположить, что в Мохенджо-Даро тоже должно быть такое сооружение.

Уилер назвал эту впечатляющую конструкцию Зернохранилищем и предположил, что оно работало как государственный банк – работники получали определенное количество зерна в обмен на свой труд или изготовленные изделия. Но, несмотря на привлекательность идеи, никто ее не поддержал. Некоторые исследователи говорили, что это здание было недостаточно велико для хранения запасов зерна для всего города; другие, отмечая недостаточность доказательств, ставили под вопрос использование данной постройки в качестве зернохранилища, полагая, что с тем же успехом она могла бы быть и дворцом, и храмом, и правительственным зданием.

Меньше возражений вызвало определение Уилером здания в нижней части города, которое, как он предполагал, было храмом. С самого начала необычная планировка здания свидетельствовала о том, что оно не использовалось в качестве жилища. Войти в него можно было через двойные ворота; внутри, в небольшом переднем дворике по кругу диаметром около 1,2 метра были уложены кирпичи. Далее двойная лестница вела вверх на высоту примерно 2,5 метра к террасе и комнатам, выходящим во двор.

Более красноречивыми были многочисленные алебастровые кувшины и фрагменты скульптур, разбросанные по всему зданию. Так, один такой фрагмент представлял собой голову бородатого мужчины без усов с узкими глазницами, в которых, возможно, были когда-то вложены раковины. Его длинные волосы были скручены в узел на затылке и закреплены обручем. На одном из найденных кувшинов был изображен сидящий человек с похожим лицом. Сделанный из алебастра, этот кувшин был расколот на три части. Обе работы были очень похожи на другую скульптуру (также головной портрет), найденную ранее в другом районе нижнего города Мохенджо-Даро и, как полагали многие ученые, являющуюся бюстом жреца. Как считал Уилер, прекрасные материалы этих скульптурок и мастерство, с которым они были сделаны, свидетельствуют об их ритуальном и церемониальном назначении.

Обряды, совершавшиеся в храме, становились понятными при тщательном изучении выгравированных на печатях изображений и маленьких вырезанных или лепных табличек, возможно амулетов, найденных в Хараппе и Мохенджо-Даро. Задолго до этого Маршалл заметил, что на многих находках такого типа были изображены деревья, очень напоминающие акации, растущие внутри защитного кирпичного ограждения, похожего на то, что было в переднем дворике храма.

На трех печатях из Хараппы ветвь дерева изображает стилизованную арку, изогнувшуюся над головой рогатого существа, стоящего под деревом. Образ божества предстает перед нами на печати, найденной в Мохенджо-Даро. На ней изображено стоящее рядом с деревом мифическое существо с браслетами на руках от плеч до запястий; сидящий на земле человек воздел к божеству руки как будто в мольбе. В одной руке он держит, как бы предлагая божеству, ветвь дерева с трилистником – мотив, часто встречающийся в гончарных изделиях Хараппы.

Храм был, вероятно, посвящен этому рогатому божеству, очевидно, почитаемому народом Хараппы как дух дерева. Наверное, правильнее было бы назвать храм заповедником или священной рощей. Скорее всего, двойные ворота заповедника и лестница предназначались для регулирования потоков верующих, направляющихся в храм и покидающих его.